Ну, я не совсем одна. Со мной мишка.
Я прикладываю ухо к двери на нижнем этаже, но слышу только стук собственного сердца. Делаю глубокий вдох и берусь за дверную ручку.
Дверь распахивается наружу и прижимает меня к стене, и лишь после этого я слышу топот тяжелых ботинок. Дверь начинает закрываться, я хватаюсь за ручку и удерживаю дверь перед собой, пока те, кто бежит наверх, не исчезают за первым поворотом лестницы.
В коридор выскакиваю до того, как дверь успевает закрыться. Свет от вращающихся под потолком красных лампочек бросает мою тень на белые стены, стирает и снова бросает. Направо или налево? Я тут немного заблудилась, но думаю, ангар с красными кругами на полу находится справа. Бегу в этом направлении, потом останавливаюсь. Где после сигнала тревоги у меня больше шансов найти основные силы глушителей? Наверняка они сосредоточились у главных ворот базы.
Я разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и врезаюсь в грудь очень высокого мужчины с голубыми глазами.
В лагере беженцев я так и не увидела его глаза, они скрывались под похожим на голову насекомого противогазом.
Но я помню голос.
Низкий, не терпящий возражений голос, от которого никуда не спрячешься.
– Привет, овечка, – говорит Вош. – Ты, должно быть, заплутала.
Подполковник берет меня за плечо. Хватка у Воша такая же уверенная и жесткая, как его голос.
– Что ты здесь делаешь? – спрашивает он. – Кто командир твоей группы?
Я трясу головой, у меня на глазах выступают слезы, и они не поддельные. Думать надо быстро. Моя первая мысль: Эван был прав, действовать в одиночку – самоубийство, и не важно, сколько запасных вариантов мы могли бы придумать. Если бы только Эван был здесь…
Если бы Эван был здесь!
– Он убил ее! – восклицаю я. – Тот человек убил доктора Пэм!
– Какой человек? Кто убил доктора Пэм?
Я мотаю головой, таращу глаза и прижимаю к груди своего потрепанного плюшевого мишку. Из-за спины Воша появляется еще одна группа солдат, он толкает меня к ним:
– Заприте ее и поднимайтесь наверх. У нас нарушитель.
Меня тащат по коридору к ближайшей двери, заталкивают в темную комнату и запирают на замок. Включается свет. Первое, что я вижу, – перепуганная девчонка в белом комбинезоне с плюшевым мишкой в руках. Даже вскрикиваю от неожиданности.
Под зеркалом длинная стойка с монитором и клавиатурой.
Это комната казни, описанная Эваном. Здесь показывают новобранцам фальшивых инвазированных.
«Забудь о компьютере. Не надо снова колотить по клавишам. Варианты, Кэсси. Какие у тебя варианты?»
Я знаю, что по другую сторону зеркала есть еще одна комната. В той комнате должна быть хотя бы одна дверь, и эта дверь либо заперта, либо нет. Я знаю, что дверь в моей комнате заперта, так что могу подождать, когда за мной придет Вош, а могу проникнуть через зеркало в соседнюю комнату.
Я поднимаю один из стоящих в комнате стульев, размахиваюсь и бью им по зеркалу. От удара стул вылетает из рук и с оглушающим, как мне кажется, грохотом падает на пол. На зеркале появляется большая царапина, но кроме нее никаких дефектов я не вижу. Подбираю стул, делаю глубокий вдох, опускаю плечи и, когда замахиваюсь стулом, поворачиваю бедра. Этому меня учили на тренировках по карате: сила удара зависит от угла поворота. Целюсь в царапину. Концентрирую всю свою энергию в одной точке.
Стул бьет о зеркало, я теряю равновесие и падаю на зад. При падении клацаю зубами, да так сильно, что прикусываю язык. Рот заполняется кровью, я сплевываю и бью девчонку в зеркале кулаком в нос.
Я тяжело дышу и снова поднимаю стул. Забыла прием, которому меня научили на тренировках: боевой клич. «Ийа!» Смейтесь сколько хотите, но это действительно концентрирует силу удара.
Третий и последний удар разбивает зеркало. Я по инерции лечу вперед и натыкаюсь на стойку, которая мне по пояс. Мои ноги отрываются от пола, а стул влетает в соседнюю комнату. Теперь я вижу еще одно кресло дантиста, модуль с процессорами, провода на полу и очередную дверь.
«Господи, умоляю, пусть она будет открыта!»
Я подбираю мишку и пролезаю в пробоину. Представляю, какое будет лицо у Воша, когда он вернется и увидит изувеченное зеркало. Дверь по другую сторону не заперта. Она ведет в коридор из белых шлакоблоков, с дверями без табличек. Так, опять варианты. Но я не иду в этот коридор. Я топчусь на пороге. Передо мной неизвестно куда ведущий путь. За мной путь уже пройденный. Они увидят разбитое зеркало. Они поймут, куда я направилась. Как далеко я смогу уйти от них? Во рту опять скапливается кровь, заставляю себя проглотить ее. Ни к чему облегчать им работу.
И без того уже облегчила – забыла подпереть стулом дверь в первой комнате. Стул их, конечно, не остановит, но добавит несколько драгоценных секунд в мою копилку.
«Кэсси, если что-то идет не так, не заморачивайся. У тебя сильные инстинкты, доверься им. Обдумывать каждый ход хорошо в шахматах, но это не шахматы».
Бросаюсь обратно через комнату казни и ныряю в разбитое зеркало. Я неправильно рассчитала ширину стойки, в результате совершаю кувырок, приземляюсь на спину и сильно ударяюсь затылком об пол. Секунду у меня перед глазами вспыхивают красные искры, потом я вижу потолок, а под потолком металлические трубы. Ту же систему труб я видела в коридорах.
«Кэсси, это же чертова вентиляция бомбоубежища!» – говорю я себе.
Удираю по-пластунски, боюсь, что кронштейны не выдержат мой вес и в любую секунду целая секция воздуховода обрушится в коридор. На каждом стыке останавливаюсь и прислушиваюсь. Сама не знаю, что хочу услышать. Плач испуганного малыша? Счастливый детский смех? Воздух здесь холодный, он поступает снаружи и проникает под землю. Совсем как я.
Воздух принадлежит этому месту, а я – нет. Как там Эван сказал? «Сэмми будет в группе, где ребята старше его, так что я уверен: искать надо в казармах вокруг плаца».
Спасибо, Эван. Это мой новый план. Я найду ближайшую вентиляционную шахту и выберусь на поверхность. Только когда выберусь, не буду знать, где я и где плац. И естественно, все входы и выходы на базу будут перекрыты. Кругом бегают глушители и дети-солдаты с промытыми мозгами. Все ищут девчонку в белом комбинезоне. И не забывай о плюшевом мишке. Пришло время признаний! Почему ты настояла на том, чтобы взять с собой этого проклятого мишку? Сэм бы меня простил. Я не обещала ему принести мишку. Я обещала прийти сама.
При чем здесь этот мишка?
Через каждые несколько футов надо выбирать: направо, налево или прямо? И через каждые несколько футов остановка, чтобы прислушаться и сплюнуть кровь. Капли крови в воздуховоде меня не волнуют, это хлебные крошки, которые покажут мне обратную дорогу. Язык распух и пульсирует в такт сердцу. Это такой язык-таймер, отсчитывает минуты, оставшиеся до того, как я буду обнаружена и доставлена к Вошу, а он прикончит меня, как прикончил папу.
Навстречу быстро движется что-то маленькое и коричневое. Очень быстро, как будто выполняет важное задание. Таракан. Я уже натыкалась на паутину, на кучи пыли и какую-то загадочную липкую дрянь, которая вполне могла оказаться ядовитой плесенью, но это первая серьезная угроза, с которой я сталкиваюсь в воздуховоде. Пауки, змеи, что угодно, только не тараканы. И вот именно здесь таракан приближается к моему лицу. Живо представив, как он забирается ко мне в комбинезон, я прихлопываю его единственным доступным мне способом. То есть голой рукой. Хрясь!
Продолжаю движение. Впереди появляется слабый зеленоватый свет. Для себя я называю этот оттенок инопланетно-зеленым. Подползаю ближе к решетке, через которую свет проникает в воздуховод. Осторожно заглядываю сверху в комнату, только комната – унизительное название для такого помещения. Это зал в форме чаши размером с футбольный стадион, с рядами компьютеров на «поле». За компьютерами работает больше сотни людей. Только называть их людьми оскорбительно для настоящих людей. – Это они, нелюди Воша, и я понятия не имею, чем они тут заняты, но скорее всего, это и есть центр «очистки». Всю стену занимает огромный экран, на экране карта Земли. Вся карта усыпана яркими зелеными пятнышками, они и есть источник мерзкого зеленоватого света. Я думаю, что это города, а потом понимаю: зеленые точки указывают зоны скопления выживших.
Вошу не надо нас выслеживать. Он точно знает, где мы.
Извиваясь, ползу дальше, пока зеленый свет не превращается в маленькое пятнышко, как точки на карте в центре управления. Через четыре стыка между секциями слышу голоса. Они мужские. А еще я слышу металлический лязг и скрип резиновых подошв по бетону.
«Продолжай движение, Кэсси. Не останавливайся. Твоя цель – Сэмми, а его тут нет».
Потом кто-то из мужчин говорит:
– Сколько их, он сказал?
Второй отвечает:
– Двое как минимум. Девчонка и тот, кто вырубил Уолтера, Пирса и Джексона.
