— Что это? — спросил Сергей.
— Может быть все, что угодно, — проговорил Горыня.
— Но готовиться надо к худшему, — добавил Грымт и сделал знак гномам. Те кивнули. Быстро распаковали рюкзаки и достали арбалеты. Разложили их на земле, начали заряжать.
Алексея встревожил вопрос Сергея. Но с другой стороны если он чего здесь не знает, то может оно и внимания не заслуживает.
Неожиданно небо потемнело. «Тучи, — подумал Алексей и тут же, — тучи не могут двигаться столь стремительно». Как будто для того, чтобы подтвердить его мысли с высоты раздался клекот. Горыня закричал и выпустил в небо стрелу. Уже догадываясь, что там, Алексей посмотрел вверх.
С неба пикировали гуси-лебеди. Белоснежные, прекрасные птицы были разъярены. Клювы открыты в клекоте. Огромные — размером с теленка — тела готовы были упасть сверху, раздавить. Или забросить на спину, поднять повыше и скинуть.
Лебеди закружились над головой. Алексей вскинул пистолет. Нажал кнопку. Один лебедь замер в полете, широко разбросав крылья. Тяжело закувыркался вниз, с каждым метром набирая скорость. Раздался свист как от падающего снаряда. Лебедь ударился о землю, глубоко погрузившись в нее. По ногам прошел ощутимый толчок. Горыне плеснуло в лицо комьями земли и вырванной с корнем травой. Он обернулся с перекошенным злостью лицом, весь в грязи. Многозначительно постучал кулаком по голове.
— Черт, черт, черт! — обругал сам себя Алексей. Мог ведь и догадаться. А то работу птичкам упрощает.
Продолжая кружить, птицы начали опускаться. Затем с клекотом упали вниз, и начали бить людей крыльями. Грымт отмахивался секирой как мухобойкой, но лебеди уворачивались, и он никак не мог по ним попасть. Зарычав в ярости, великан отбросил секиру. Подпрыгнул и тут же ухватил птицу за крыло. Упал вместе с ней, подмяв ее под себя. Лебедь забился под ним, закричал отчаянно. Другие лебеди налетели на великана. Начали бить его крыльями по голове, клевать. Они злобно шипели. Карлики обрадовано взвыли. Влетели в гущу, размахивая секирами. Один гном с ходу снял белоснежную голову с длинной шеи. Гуси-лебеди бросились врассыпную. Поднялись над вершинами деревьев, закружили над головами.
Довольные гномы стащили в кучу три белоснежных, но уже забрызганных красным, тела. Чуть приподняли личины. В жестких как щетина бородах стали видны широкие улыбки. Радуются — отличный реванш за промахи из арбалетов. Прекрасная из великана вышла приманка.
Грымт с руганью поднялся. По голове текут красные ручейки. Рубашка висит лохмотьями. Грудь и спина покрыты синяками и открытыми ранками. Лебедь под ним слабо трепыхнулся. Грымт в ярости схватил его за шею. С наслаждением крутанул. Громко хрустнуло. Прекрасное существо недвижимо обвисло. Великан одной рукой закинул его в гномью кучу. С легким презрением посмотрел на карликов. Те вдвоем тащат пернатого. Гномы взглядом ответили ему: «Зато у нас трое». «На двоих? — усмехнулся великан. — Не так уж и много. А если учесть, что он до этого еще скольких прихлопнул»…
Гуси-лебеди продолжали носиться кругами над головами. Яростно клекотали, но спускаться не решались. Алексей прицелился в того, что кружил ближе к краю поляны. Выстрелил. Золотая скульптура кувыркнулась в воздухе, понеслась к земле как ракета. Воткнулась, подняв волну земли и разбросав крапиву на метры вокруг. Осталось только пятно воронки и торчащий из нее кончик золотого хвоста.
Лебеди резко прокричали в один голос. Перепуганные полетели от избушки на курьих ножках. Скрылись за вершинами деревьев. Могли, конечно, и спрятаться, но Алексей был уверен, что они уже не появятся.
Подошел Горыня. За спиной лук, в руках сжат пучок стрел. Острие одной отирает о штанину.
— Семь штук завалили. Неплохо, — сказал он.
Алексей быстро посчитал: два золотых, четверо в куче.
— Здесь только шесть.
Горыня кивнул в сторону леса.
— Там еще один лежит. Что я, нанимался, что ли, его сюда переть.
* * *
Сергей колдовал около избушки. Делал пассы руками, шевелил губами. Аленка наблюдала за каждым его движением широко распахнутыми восторженными глазами. Приоткрыла хорошенький ротик, восхищенно ахает. Да и не только она. Великана сейчас хоть секирой по башке, не заметит. С карликами та же история. Горыня делает вид, что ему это неинтересно, но нет-нет, да и бросит жадный взгляд.
«Что-то Сергей больно заумное делает», — подумал Алексей. В очередной раз разозлился. А он-то думал: откуда в мире Ванечки столько крови? Братик родной подсобил. Научил. Засранец.
Сергей сделал торжественное лицо и провозгласил.
— Избушка, избушка, повернись к лесу задом, ко мне передом.
«Блин, — дошло до Алексея. — Да он же просто перед Аленкой выпендривается».
Избушка чуть качнулась, затрещала. Курьи ножки посеменили на месте, начали разворачиваться. Избушка поплыла перед глазами, показала левый бок. Ее шатало, с крыши сыпались мухоморы. Пласт мха пополз по стене. Потянул за собой остальные. На землю уже упало словно грязное махровое одеяло. Показался край косяка. Развернулся становясь все шире, пока не превратился в мощную дубовую дверь.
— Грымт, — коротко сказал Алексей.
— Ага, — бухнул великан. С решительным лицом сделал к ней шаг.
— Подожди, — Горыня уперся рукой в пупок Грымту. Куда смог достать.
— Что подожди?
— Может… не будем так невежливо. Бабка все-таки…
— Что?
— Колдунья. Давайте не будем ломать так сразу, а для начала просто постучим.
— Ага. Постучим, — обрадовался Грымт и вытащил секиру.
— Стой. Ты этой штукой себе по башке постучи. Все равно вредить не чего.
— Чего это нечего?
— Мозгов, дубина.
Грымт хмыкнул. Опустил секиру и сделал приглашающий жест рукой.
— Иди, поучи дурака.
Горыня без колебаний шагнул на крыльцо. Постучал. Рукавицы тяжелые, с нашитыми металлическими бляшками. Грохот пошел по всему лесу.
— Хватит, — наконец сказал Алексей. — Уже после четвертого раза ясно, что дома никого нет. Грымт.
— А может, у нее уши заложило, — Грымт ухмыльнулся Горыне. — Ща сделаю.
Замахнулся секирой так, что она сзади коснулась его пяток. Ударил. Дверь даже не вздрогнула. Секира отскочила, оставив лишь неглубокую царапину. Не дрогнула дверь и после десятого удара. Правда, начала напоминать заготовку для корыта в начальной стадии обработки. Грымт разошелся. Рубил вдохновенно, с оттягом. Дверь продолжала стоять на смерть, не шелохнувшись.
— Хватит, — взмахнул рукой Алексей. — Дуром тоже не получается.
— Во, видишь, тобой не получается, — тут же ткнул пальцем в бок Горыня. Грымт несколько секунд смотрел не понимая. Потом проговорил.
