На пятом пирсе стояла прогулочная яхта, оформленная на некоего мистера Грума Патерсона, на ней радикалы убудут к соседям на станцию Шлозвенга, где их встретят агенты, внедренные в новообразованное государство – Новороссийское княжество. Образованное неизвестно кем и с какой целью, но уже показавшее зубы и отстоявшее свою независимость. Такие государственные новообразования могли быть опасными. За ними могли прятаться крупные преступные кланы, стремящиеся к власти. И они брались под наблюдение силами АДа.
Сделав все, что было в его силах, Штифтан вернулся в свой сектор и приступил к работе.
– Лиза, сейчас я приму душ, переоденусь, и заходи за мной, пойдем в ближайший ресторанчик – отметим наше прибытие и… Может быть, мы встретим там мужчин нашей мечты, – рассмеялась приятным, казалось идущим из глубины ее тела, чарующим смехом Марго Торн. – А уже завтра отправимся в офис компании и приступим к нудной, кропотливой работе.
– Ой, Марго! Я так рада, что с тобой познакомилась! – радостно воскликнула невысокая худенькая блондинка с немного наивными большими глазами. – Ты такая душка! С тобой так интересно.
– Ладно уж. Я обыкновенная. Только немного старше тебя, можно сказать, старуха, – улыбнулась крупная стройная брюнетка с невыразительным лицом и прямыми волосами, лежавшими на плечах. – Жду.
Она приложила к замку магнитный пропуск и, открыв дверь, вошла в номер гостинцы на третьем жилом уровне.
Прикрыла дверь, поставила на пол свои вещи, сбросила туфли и прошла пару шагов. Неожиданно она почувствовала слабость и упала. Чьи-то сильные руки подхватили ее и, небрежно протащив по полу, уложили на кровать.
Девушка увидела человека в маске и все поняла. Она обреченно закрыла глаза, почувствовала холод металла на руке, и вскоре ее сердце остановилось.
Через час в номер заглянула блондинка и, увидев подругу, лежащую в одежде на кровати, обиженно воскликнула:
– Марго, а как же ресторан?! Хватит валяться!
Девушка не отвечала.
– Марго, хватит спать! – капризно повторила блондинка. – Ты забыла, нас ждут мужчины нашей мечты.
Девушка подошла к кровати и стала толкать подругу в плечо, пытаясь разбудить. Но та по-прежнему не подавала признаков жизни.
– Тебе плохо, Марго?
Оставив подругу, блондинка подошла к монитору на стене и нажала кнопку экстренной помощи.
– Моей подруге в номере сорок три стало плохо, – сообщила она и стала ждать прибытия «скорой помощи».
Вечером Штифтан просматривал сводку происшествий на станции.
Значимыми после воровства кредитных карт были две необъяснимые смерти новоприбывших мужчины и девушки. Они умерли в одно время от сердечного приступа.
Штифтан удовлетворенно отложил сводку и встал. Штаб-майор был собой доволен.
«Неплохо поработал, – похвалил он сам себя. – Надо зайти к Мишелю и узнать, как все произошло».
У лифта стояли два оперативника из центра. Они не обращали на Штифтана никакого внимания и обсуждали прелести какой-то дамы.
Двери лифта открылись, и они втроем вошли в кабину. Как только лифт поехал вниз, Штифтан почувствовал легкий укол в левое бедро и потерял опору под ногами. Язык одеревенел. Его тело обмякло, но его подпирали плечами два оперативника, и он не упал.
– Вниз, – проговорил один из них, со светлыми волосами и челкой.
Второй, похожий на него, но более высокий, нажал кнопку нижнего этажа станции.
«Вот они, страховщики, – с удивлением и горечью подумал Штифтан. – Как грубо работают».
– Шеф сказал, как с ним поступить? – спросил высокий.
– На наше усмотрение, только чтоб избавились от тела.
– Тогда отправим его в мусорный измельчитель, там сегодня дежурит спец из разгромленной Вейсом бригады синдиката.
Штифтан понимал, что пришли его последние минуты жизни. Сейчас его сунут под ножи, и, если этих двоих спросят, куда он делся, они просто пожмут плечами, а шеф из центра их прикроет. Пройдет пара дней, и именно этот шеф станет во главе управления.
Лифт остановился. Его вывели под руки и потащили по затемненному коридору.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
В большом высоком помещении гудел прожорливый измельчитель мусора, сминающий и дробящий все, что попадало в его мощные челюсти. Вдоль стен стояли ряды контейнеров. Метрах в тридцати от мусороприемника возился у сортировочной машины рабочий.
Штифтан, не в силах что-либо сделать или сказать, в ужасе обливаясь холодным потом, висел на руках своих убийц. Его тащили к мусороприемнику, и чем ближе был его зев и чем громче урчал ненасытный монстр, тем больше его захлестывали ужас и паника. Он был на грани потери сознания. И ушел бы в спасительную темноту, если бы не утробный звук мусородробилки. Он не мог оторвать взгляда от мерно катившегося по транспортерной ленте мусора.
– Какой тяжелый! – недовольно проговорил высокий. – Поднимай его за ноги.
Штифтана подхватили за руки и за ноги, раскачали и… Он полетел в пасть мусороприемника.
Открытый космос. Материнская планета
Старик открыл карту и грязным пальцем стал вести предполагаемый маршрут.
– Так! – произнес он. – Мы в лиге от брода. Минут двадцать ходу. Переходить брод нужно ночью. Сейчас вернемся назад, до развалин полицейского участка, и пробудем там до темноты. Если бандиты надумают нас преследовать, то пойдут к переправе. Не найдя нас, вернутся к катакомбам. Что скажешь, дон?
– Что скажу? Скажу, план приемлемый. Веди.
Небольшой отряд развернулся, ушел с дороги в сторону пустыря и направился на северо-запад, туда, откуда они приехали. Впереди шагал Рамсаул, мальчик шел посередине, тылы прикрывал Щетина Вепря.
– Если бы не твое оружие, дон, – не оборачиваясь, говорил старик, – ни в жизнь не остался бы на пустыре ночью. Нужно быть очень осторожным. С темнотой вылезают хищники. Самсул, не отставай! – прикрикнул он на мальчишку. – И нечего глазеть по сторонам.
– И вовсе я не глазею, – с обидой ответил Самсул. – Я осматриваюсь.
Вскоре чуть в стороне от дороги показались развалины двухэтажного здания, заросшие кустарником и высокой травой.
– Под ноги смотри, Самсул, – не отставал старик. – Там ямы землероек могут быть. Попадет в нору нога, и все, считай, погиб. Землеройка все пальцы отгрызет. И ты, дон, смотри на бугорки, обходи их стороной. Тут что ни шаг, то враг.
В сгущающихся сумерках они извилистым путем приблизились к развалинам. Лагах в тридцати Рамсаул остановился и поднял руку.
– Не нравится мне эта тишина, – внимательно вглядываясь в черный зев дверного проема, негромко произнес он.
– В чем дело? – Щетина стал оглядываться.
– Дерьмо под ногами.
– И что? – не понял Щетина.
– И то. Оно свежее, – пояснил свои опасения старик. – В развалинах могут быть беглые.
– Что ты предлагаешь? – вытащив оружие, негромко спросил Щетина.
– По кругу пойдем. Самсул, ставь станер на широкую полосу.
Они осторожно, не приближаясь, стали обходить развалины. Крыши не было, один угол обвалился. С правой стороны сохранилась каменная ограда. К ней и шел Рамсаул.
Но дойти до ограды они не успели. Те, кто сидел в засаде внутри развалин, ждать не стали. По-видимому, не посчитали их серьезным противником и, заметив, что они уходят, не выдержали. С громким криком из дверей и окон полезли полуголые мужики и женщины. В руках они держали камни и палки.
«Восемь», – успел сосчитать Щетина.
Это были подобия людей, грязные, вонючие, смердящий запах немытого тела и гниющих ран доносился даже с такого расстояния. С обезумевшими глазами, они визжали, кричали, подбадривая себя, и, спотыкаясь, бежали к ним. Какая-то женщина с обвислым животом и кривыми ногами вырвалась вперед, размахнулась и кинула камень. Он не долетел и упал у ног Щетины.
Он открыл огонь из игольника. Рамсаул стрелял по окнам. В результате меткой стрельбы Щетины с нападавшими было покончено за пять-шесть секунд, и их тела остались лежать перед развалинами. В проеме второго этажа мелькнула косматая голова и исчезла.
