неё не спускать. За такую бумагу Малин половину города перережет.
Через десять напряжённых минут, наполненных топотом ног, лязгом оружия и резкими командами, мы вывели пленных, персонал и тех, за кого поручилась Мэриголд, на внутреннюю территорию. Ночной воздух пах гарью, озоном от рассеянной магии и мокрой землёй. У внешних ворот нас уже ждала остальная часть Теневого крестового похода.
Кору заканчивала плести вязь перехода. В воздухе перед ней закручивалась искрящаяся воронка портала, ведущего не домой, а к первой безопасной точке отхода. Прямая дорога к нашему убежищу была слишком жирным подарком для любого, кто сумел бы зацепиться за след магии.
Едва завидев Мэриголд, Лютик, Мизини и Лионелия сорвались с места.
Лютик добежала первой и буквально врезалась в гномку, обхватив её обеими руками. Рот девушки-мышки дрожал, но слов не было — только тихие, рваные всхлипы. Лионелия остановилась на полшага дальше, осторожно подняла ладонь и коснулась настоящей щеки Мэриголд кончиками пальцев, словно сверяла живое лицо с памятью о той розововолосой горничной, которую любила.
— Это всё равно ты, — прошептала она.
Мэриголд зажмурилась, и по её лицу снова потекли слёзы.
Мизини держалась дольше всех. Стояла неподвижно, вытянувшись, с напряжённой спиной и подрагивающим хвостом. Потом шагнула вперёд резко, почти зло, и сгребла Мэриголд в объятия так крепко, что та едва не пискнула.
— Дура, — выдохнула тигрица ей в волосы. — Живая дура.
Они смеялись и плакали одновременно, сжимая в объятиях свою любимую наставницу, которая когда-то заменила им мать в этом жестоком мире. Да, теперь все трое принадлежали мне, стали моими жёнами, но их любовь к Мэриголд и безграничное уважение к её авторитету никуда не делись. Я смотрел на эту трогательную сцену воссоединения и чувствовал странную, почти болезненную гордость.
Моя семья становилась всё больше.
И вместе с тем — всё уязвимее.
— Не хотелось бы прерывать столь трогательное воссоединение, — мягко, но с нажимом произнёс я, обращаясь к Мизини. — Но пришло время фейерверка. Нужно заметать следы.
Кошкодевушка мгновенно посерьёзнела. Вся мягкость исчезла, уступив место собранному бойцу. Мизини мрачно кивнула, её серые глаза с кошачьим прищуром немигающе уставились на роскошное поместье, возвышающееся в темноте.
Воздух вокруг неё задрожал, сгущаясь от чудовищной концентрации маны.
Мэриголд резко повернула голову. Её взгляд метнулся к плетению, губы беззвучно шевельнулись, пересчитывая слои конструкта. Потом она медленно отступила на шаг.
— Чёрт возьми, — выдохнула она. — Это не просто Метеор. Здесь три стабилизирующих контура и усиление ядра… Мизини, когда ты успела стать таким чудовищем осадной магии?
Изящная тигрица лишь едва заметно улыбнулась уголками губ, обнажив острые клыки, но не проронила ни слова, полностью уйдя в плетение.
Я подошёл ближе и по-хозяйски положил широкую ладонь на плечо Мэриголд, глядя на миниатюрную гномиху сверху вниз.
— Наверное, мне следовало предупредить тебя заранее, — усмехнулся я, чувствуя под пальцами напряжённые мышцы её хрупкого, но натренированного тела. — Мы собираемся уронить на это место маленькое солнце. Камня на камне не оставим.
Мэриголд качнула головой и издала тихий смешок.
— Ты и твои странные образы из старого мира…
Она перевела взгляд на усадьбу. В свете набирающего силу плетения сад выглядел почти мирным: ухоженные дорожки, клумбы, мраморные ступени, тёмные окна детского крыла. У нижней террасы валялась маленькая деревянная лошадка с отколотым ухом. Видимо, её уронили во время ночной суматохи.
Мэриголд увидела игрушку и побледнела.
— Марк сделал первые шаги вон там, у клумб, — тихо сказала она. — А первое слово произнёс в той беседке. Я тогда плакала так глупо, что Харваса целый день делала вид, будто ничего не заметила.
На секунду мне показалось, что она попросит пощадить усадьбу.
Но лицо гномки медленно окаменело, став жёстким и холодным, как гранит.
— В конце концов это была лишь золотая клетка, — её голос лязгнул металлом. — Моя личная тюрьма. Не хочу, чтобы здесь осталось хоть что-то, что мой ублюдок-отец сможет использовать против нас. Ни единой зацепки. Ни одной тряпки с запахом Марка. Ни одного тайника. Сожги всё, Артём.
Я коротко кивнул.
— Значит, сожжём.
Сияна без слов подошла ближе и осторожно передала ей Марка. Мэриголд прижала сына к груди так крепко, будто только сейчас окончательно поверила, что он снова рядом.
Потом я наклонился к ней ближе и понизил голос:
— Ещё один момент. Чтобы сохранить в тайне координаты нашего убежища, тебе и Марку придётся оставаться внутри защищённого периметра. Название и путь я здесь не произношу. Но за периметр — ни шагу, по крайней мере пока Консорциум «Шалин Гранд» не будет разгромлен и стёрт в порошок.
Мэриголд резко вскинула голову, её синие глаза впились в мои, словно пытались прочитать мысли.
— Корвин назвал тебя судьёй, — медленно проговорила она, складывая фрагменты головоломки. — Неужели Мия… Неужели Безымянная богиня объявила Священный поход против моего отца и Консорциума?
— Именно так, — твёрдо ответил я, не отводя взгляда. — Спасение тебя и Марка было нашей первоочередной, личной целью. Но Теневой крестовый поход не остановится, пока не вырежет из тела Шалина раковую опухоль Консорциума раз и навсегда. Это теперь моя божественная миссия и личная вендетта.
Гномиха сделала глубокий вдох, расправляя узкие плечи, посмотрела вниз, на мирно сопящего у неё на руках Марка, и её лицо озарилось непоколебимой решимостью матери, защищающей своё дитя.
— В таком случае, — она снова подняла на меня взгляд, — в рядах твоего Крестового похода только что появился новый Диверсант элитного ранга. Если, конечно, вы меня примете.
Лютик, стоявшая рядом, звонко рассмеялась, тряхнув кудряшками.
— Если мы примем⁈ Мэриголд, да мы рассчитываем вытрясти из тебя все секреты Консорциума до последней капли. И не думай отвертеться от тренировок. Ты будешь лично гонять нас и учить всему, что знаешь о шпионаже и скрытности.
Я внутренне подобрался. Одно дело ненавидеть отца за то, что он сделал с её жизнью, и совсем другое — хладнокровно сдать всю его империю на растерзание.
Но Сариса, ни секунды не колеблясь, кивнула.
— О, мне придётся рассказать вам очень многое, Артём. Каждую явку, каждый грязный секрет, каждый способ связи, который я знаю. И хотя даже мне известно далеко не всё, я знаю главное: где и как искать.
Она чуть приблизилась и сказала тише, уже только для меня и Корвина:
— Начните с лавки стекольщика на Нижнем рынке Элайвара. У хозяина второй подвал, которого нет ни в одном городском плане. Там меняли лица убийцам отца и хранили чистые печати для подставных торговых домов.
Корвин едва заметно повернул голову.
Я почувствовал, как внутри поднимается холодное удовлетворение охотника, взявшего первый верный след.
— Запомнил, — сказал я. — Дома запишешь всё. Подробно.
Глубокие синие глаза Мэриголд опасно
