на руках, чувствовать, как колотится его маленькое сердечко прямо напротив моего, было… странно и чертовски правильно, словно я только что обрёл ту часть собственной души, о потере которой даже не догадывался.
Внутренний хозяйственник, тот самый прижимистый голос, что годами заставлял считать стрелы, зелья и фальшфейеры, тихонько ворчал на задворках сознания, подсчитывая бешеные убытки от сожженных за один штурм запасов. Но мне было плевать на него, мое сердце просто пело, заливая всё внутри теплым пульсирующим светом.
Мой сын сейчас в безопасности, и теперь любой, кто посмеет посягнуть на него, умоется собственной кровью.
Быстрым пружинистым шагом я преодолел остаток коридора. Сердце всё ещё тяжело бухало в груди, гоняя по венам остатки боевого адреналина, но вид расслабленно привалившегося к косяку Корвина подействовал как успокоительное. Рыцарь слегка улыбался, и эта едва заметная ухмылка на его суровом лице красноречиво говорила, что в комнате Мэриголд всё под контролем. Впрочем, если у меня и оставались какие-то крохи сомнений, они мгновенно растворились, стоило мне услышать доносящиеся из-за двери всхлипывания и сбивчивый радостный женский щебет.
Мой заместитель уважительно кивнул, давая понять, что путь свободен. Я покрепче перехватил Марка, и мой маленький сын доверчиво сопел, уткнувшись мне в шею, и решительно шагнул в комнату.
Первое, за что зацепился мой взгляд — Нильса. Тёмная эльфийка сидела на полу у стены, надёжно стянутая путами с плотным кляпом во рту. Трое моих крестоносцев не сводили с неё хмурых внимательных взглядов, а её отравленные кинжалы, источающие едва уловимый кисловатый запах алхимии, валялись в дальнем углу от греха подальше.
Но моё внимание тут же переключилось на центр комнаты. Там обнимались четыре женщины, Сияна, Селина и Лили плотным кольцом сжимали ту, ради которой мы устроили эту бойню, и все они плакали искренне, навзрыд, не стесняясь эмоций.
Как и предупреждала меня Селина, моя жена предстала передо мной без иллюзий, в своём истинном обличье гномихи.
Я на мгновение замер, изучая новый образ. Сариса оказалась поразительно красива, с аристократичными точёными чертами лица и гладкой кожей. Невысокая, примерно одного роста с Лионелией, но при этом стройная и поджарая, как гибкий смертоносный клинок. Густые тёмно-синие волосы падали до плеч, собранные в строгий конский хвост, а огромные, глубокие, как горные озёра, глаза того же сапфирового оттенка блестели от слёз. На ней был практичный, облегающий фигуру чёрный наряд, не стесняющий движений, а под глазами залегли тяжёлые тени. Казалось, всё это время она не спала, а изнуряла себя тренировками, готовясь к худшему.
Она подняла взгляд, увидев меня и Марка на моих руках.
Её лицо исказила судорога невыносимого облегчения. С тихим сдавленным криком гномка вырвалась из объятий девочек и бросилась ко мне, всем телом врезавшись в мою грудь и отчаянно обвивая руками мою талию.
— Ты пришёл, Артём! — её голос срывался, дрожа от рыданий. — Ты нашёл меня! Я знала! Боги, я знала, что ты не бросишь, но… чтобы так быстро!
Она нервно рассмеялась, сглотнула и вдруг смешно икнула, прижимаясь горячей щекой к моей броне. Запах её кожи, сладковатый аромат с примесью дорожной пыли и пота, ударил мне в ноздри, пробуждая собственнические инстинкты. Моя женщина! Моя!
— Мне следовало оставить побольше следов, — забормотала она, лихорадочно целуя мою ключицу через ткань поддоспешника. — Но ты… ты всегда ломаешь правила, Артём, твоя скорость пугает. Хотя я знала, что Ирен и Марона обязательно разгадают мои намёки, даже если ты их пропустишь.
Внутри меня всё ещё скреблось странное чувство. Моя Мэриголд, с которой я делил постель, чьи стоны вырывал долгими жаркими ночами, теперь выглядела иначе, почти чужая, с другим телом, другими изгибами. Но стоило ей прижаться ко мне, стоило её дрожащим пальцам впиться в мою спину, как сердце затопило обжигающей, родной теплотой. Это была она, моя упрямая хитрая горничная!
Я осторожно пересадил извивающегося Марка на сгиб левого локтя, а правой рукой крепко, по-хозяйски обхватил её за талию, прижимая к себе, чувствуя упругую силу её настоящих мышц.
— Я никогда не прекращал поиски, — выдохнул хрипло, зарываясь лицом в шелковистые, пахнущие свежестью волосы. — Ни на секунду не допускал мысли, что потеряю тебя или нашего сына. Вы моя семья, я бы сжёг этот континент дотла, чтобы вернуть вас, — я тихо, напряжённо рассмеялся, чувствуя, как отпускает тугая пружина внутри. — Но твои «огромные светящиеся стрелы» здорово сэкономили мне время.
Марк, почувствовав мать, радостно загулил и потянулся к ней. Мэриголд обхватила его лицо ладонями, прижимаясь лицом к макушке сына, и на мгновение они слились в единое целое, повиснув на мне.
Но вдруг её плечи напряглись, гномка вскинула голову, и в сапфировых глазах плеснул липкий застарелый страх.
— Артём, я знаю, это звучит эгоистично, но… куда мы пойдём? — её голос задрожал. — Я должна знать, где наш дом. Я не могу… Не могу снова рисковать сыном, не могу навлечь на тебя и девочек гнев моего отца. Если там небезопасно…
— Ты наша семья, — с металлом в голосе отрезала Лили, делая шаг вперёд. — И наш дом — самая безопасная крепость в этом мире.
— Ещё бы! — восторженно фыркнула Сияна, вздёрнув острый носик. — Пусть только сунутся в наш Вольн…
Лили молниеносно зажала чересчур эмоциональной лисичке рот ладонью, бросив на неё испепеляющий взгляд. Мы находились на вражеской территории, и даже здесь, среди своих, нельзя бросаться названиями вроде «Вольных Земель» или именами. Одно неверное слово, и псы Консорциума пойдут по следу. Сияна возмущённо замычала, но прикусила язык.
Я криво усмехнулся и, поймав паникующий взгляд Мэриголд, успокаивающе провёл большим пальцем по её точёной скуле.
— Выдохни, тебе больше не нужно бояться, — ровно и властно произнёс я. — Я не хочу выкладывать все карты прямо здесь, но, клянусь Системой, там, куда мы идём, никто из ублюдков Консорциума до вас не доберётся. Там свободная земля, где ни тебе, ни Марку ничего не грозит, даю тебе слово Искателя.
Я чуть склонился к ней, заглядывая прямо в расширенные зрачки.
— И знаешь, что самое главное? Тебе больше не придётся прятаться за фальшивыми личинами. Ты можешь стать собой, можешь носить своё истинное лицо и вернуть своё настоящее имя, Сариса.
Её лицо дрогнуло, радость сменилась глубокой тоской. Она нерешительно подняла свою маленькую изящную ладонь и накрыла мою руку, прижимающуюся к её щеке.
— Моё имя… — прошептала она с горечью. — Моё имя слишком прочно связано с тем прошлым, которое я мечтаю сжечь, с кровью, с интригами, с отцом. Я больше никогда не надену иллюзию, Артём, я сыта по горло ложью перед теми,
