сверкнули в сгущающейся темноте, отражая зарождающееся пламя заклинания Мизини.
— Я годами изучала извращённый, параноидальный разум Малина Медобрука и подобралась к нему ближе, чем кто-либо из живых. К тому же я прекрасно знаю, как мыслит этот ублюдок.
В этот момент ночное небо раскололось надвое, тьма сменилась зловещим багрово-оранжевым заревом. Огромный пульсирующий сгусток магмы и раскалённого камня, Метеор Мизини, окончательно сформировался над усадьбой и с оглушительным, раздирающим барабанные перепонки рёвом рухнул вниз.
Ударная волна едва не сбила нас с ног, словно таран. Огненный взрыв взметнулся в небеса, разбрасывая во все стороны тонны расплавленного камня, дорогого дерева и черепицы. Даже почти в ста метрах от эпицентра нас окатило нестерпимым жаром, будто из распахнутой доменной печи. Мы рефлекторно вскинули руки, прикрывая лица от слепящего света и града мелких осколков, барабанящих по магическим щитам.
Я инстинктивно шагнул вперёд, закрывая своим телом Мэриголд и маленького Марка просто на всякий случай. Внутренний защитник сработал быстрее осознанной мысли.
Семья не должна пострадать.
Пока ревущее пламя жадно пожирало то, что осталось от роскошного особняка на горе Элайвар, превращая тюрьму моей женщины в пепел, у нас за спиной вспыхнул иной свет — ровное холодное голубовато-белое сияние стабильного портала.
Путь отхода.
Корвин уже чеканил приказы, отправляя в проход первую волну разведчиков, вооружённых до зубов. Стандартное правило: сначала проверить ту сторону, потом вести гражданских, детей и пленных. Пусть выбранная точка считалась безопасной, но я давно усвоил: расслабляются только мёртвые и идиоты.
Наш сын был абсолютно беззащитен, и мы не могли позволить даже жалкой крысе-мутанту приблизиться к Марку.
Эш неотступно тёрся у ног Мэриголд. Мелкий велоцираптор пружинил на мускулистых лапах, готовый в любую секунду сорваться с места со смертоносной скоростью, а вот сам Марк словно забыл о ночном пробуждении и страхе. С высоты маминых рук он с чисто детским восторгом зачарованно смотрел на «динозавра размером с индюка», то и дело пытаясь выскользнуть из захвата и погладить чешуйчатую морду опасного хищника.
Больше того, когда Метеор Мизини разнёс поместье, мой сын не заплакал, а заливисто засмеялся и захлопал в пухлые ладошки, любуясь смертоносным фейерверком.
Моя кровь.
Парень явно оценил размах.
Из синеватого зева портала вынырнул лазутчик и коротко рубанул рукой воздух, подавая сигнал: чисто.
— Пленных — вторыми, под охраной, — приказал я. — Персонал за ними. Документы держать отдельно. Мэриголд и Марк — в центр. Арьергард не растягивать.
Один за другим люди исчезали в прохладной пелене. Кору держала вязь, тяжело дыша от магического напряжения, но руки её не дрожали. Я властно обнял Мэриголд за талию, прижимая к себе её и Марка, и мы шагнули в портал вместе, оставляя полыхающую гору Элайвар позади.
На первой точке отхода нас встретил холодный ветер и голый камень под ногами. Никаких построек. Никаких костров. Никаких следов, кроме тех, что мы сами оставим и тут же сотрем. Хорошее место: пустое, неудобное, бесполезное для жизни — и потому почти идеальное для короткой остановки.
Кору прошла предпоследней. Как только арьергард вывалился следом, орчанка резко сжала кулак, и портал схлопнулся, отрезая нас от погони. Несколько секунд она просто стояла, жадно хватая воздух, потом выпрямилась и начала плести следующий переход.
Уже домой.
Я обернулся на Мэриголд. Она держала Марка крепко, но смотрела не на сына и не на нас. Её взгляд был обращён туда, где за складками пространства осталась горящая золотая клетка.
Потом она медленно выдохнула и перевела глаза на меня.
В них больше не было беглянки.
Только женщина, которой наконец дали оружие и цель.
Пылающее поместье осталось в прошлом, но его огонь словно осветил нам путь в новую войну. Мы уходили не просто с оглушительной тактической победой. Мы уводили домой мою жену, моего сына и ключ к горлу Консорциума.
— Ну что ж, Малин, — хищно оскалился я про себя, чувствуя, как внутри закипает охотничий азарт. — Готовься, старый ублюдок. Охотник идёт за твоей головой, и на этот раз я не собираюсь вести войну по твоим правилам.
Глава 6
В тот день и до глубокой ночи весь Вольный гудел, словно растревоженный улей. Воздух пах жареным мясом, сладким элем и дымом от многочисленных фейерверков. Город праздновал долгожданное возвращение Сарисы, той, кого мы все привыкли называть Мэриголд, и моего сына, Марка, праздновал нашу победу, что поставила жирную точку в изматывающей операции, которая растянулась на долгие месяцы.
Встреча Мэриголд с семьёй вышла бурной и сопровождалась настоящим ураганом эмоций. Женский визг, крепкие объятия и звонкие поцелуи не прекращались несколько часов, а солёные слёзы радости насквозь пропитали воротник моей рубахи, и всё же сквозь эту шумную эйфорию я чётко улавливал напряжение. В воздухе висела лёгкая, но осязаемая неловкость. Девушки пытались привыкнуть к истинному облику Сарисы, стройной, даже излишне худощавой гномихи, так не похожей на ту уютную иллюзию полнотелой и такой домашней горничной. Два долгих года лжи не стираются по щелчку пальцев или простому признанию правды, некоторые из моих жён всё ещё не забыли горечь предательства. Я видел это по их настороженным взглядам, по слегка натянутым улыбкам. Эту трещину в доверии нам ещё только предстояло запаять, и я понимал, что без серьёзного долгого разговора тут не обойтись.
Сариса и сама это чувствовала. Она сидела на краешке дивана, нервно теребя край своего платья, словно ожидая удара в спину. Чувство вины буквально придавливало её к полу. Даже когда девчонки, перебивая друг друга, с горящими глазами рассказывали ей о Теневом крестовом походе, хвастаясь полученными уровнями и разгромленными базами Консорциума, гномка лишь грустно опускала взгляд. Я читал её эмоции по сгорбленным плечам и печальным глазам, она скорбела о том, что из-за неё наша мирная счастливая жизнь в поместье Феникс канула в Лету, о том, что домашний очаг превратился в штаб Теневого крестового похода, а мои жёны в безжалостную слаженную машину для убийств.
И всё же, несмотря на это скрытое напряжение, воссоединение шло своим чередом. Гомон и возбуждённая суета постепенно стихали, уступая место задушевным разговорам и тихому смеху. Большинство моих девчонок были готовы выдать Сарисе кредит доверия, дать ей второй шанс, а вот я… Я, честно говоря, находился в состоянии раздрая. Собственные чувства и мысли метались из крайности в крайность, сбивая с толку и не желая приходить к согласию. Я смотрел на эту хрупкую гномиху и не мог понять, кто она для меня теперь, предательница, бывшая возлюбленная или всё ещё моя женщина, которую просто обязан вернуть? В животе рос холодный мерзкий комок ожидания предстоящего разговора по душам, тяжёлого и неизбежного, который должен расставить все точки над «ё».
С Марком всё оказалось одновременно проще и
