В полдень 16 сентября была получена телеграмма во многом определившая ход дальнейших событий.
Японцы сообщали, что командующий Соединённым флотом вице-адмирал Камимура просит многоуважаемого адмирала Небогатова выбрать время и место для встречи, на которой России и Японии необходимо решить вопросы по возобновлению движения мирных судов и рыбной ловле в спорных районах.
Срочное совещание флагманов заставило перенести общение с прессой, из чего были сделаны «соответствующие выводы» и корреспонденты побежали занимать очередь на телеграфе.
А в кабинете Небогатова адмиралы и каперанги спорили, что означает такая «рокировка» у противника.
— Значит на воздух взлетела «Микаса», а экипаж «Сома» ошибся, приняв в темноте за флагман Того другой броненосец.
— Может быть Того, как истинный самурай самозарезался прямо на мостике, когда понял что его флот уменьшился на два сильнейших броненосца.
— Господа, — Небогатов призвал офицеров к порядку, — я просил контр-адмирала Миклуху сохранить это в тайне до сегодняшнего совещания. Так вот, найдено место гибели японского броненосца и вчера водолазы определили «утопленника». Это «Сикисима». К сожалению ни «Скат» ни «Шереметев» пока не обнаружены.
— «Сикисима»? Значит «Микаса» цел.
— Какая разница, у японцев два броненосца в строю! И если война, если мир не будет заключён мы их разделаем!
— К тому времени они третий точно починят, их мощности по ремонту с нашими не сравнить!
— Господа, — Небогатов решил прекратить бесплодный спор, — мы не наивные гимназисты и понимаем, что смена командующих в японском флоте никак японцев не ослабит. И Того и Камимура одинаково опытные и знающие флотоводцы. Судьба Хейхатиро Того нас интересует во вторую очередь. Потом уже историки и литераторы начнут думать и гадать, что случилось с адмиралом и случилось ли. Мы знаем одно — противник лишился мощного эскадренного броненосца. Теперь это неоспоримый факт, а не показания с наблюдательных постов. Мало ли — могли подводники попасть и по транспорту везущему, скажем, мины для блокирования Владивостока. Сегодня мы знаем — нет «Сикисимы» у Камимуры. Остаются три броненосца, один подбит, а на «Асахи» только одна башня главного калибра. Против десяти двенадцати дюймовок Соединённого флота у нас двадцать, если считать с «Навариным» и двадцать четыре, когда добавится «Слава». «Сисой» однозначно будет находиться в заливе Анива, да и без святого броненосца у нас кораблей линии хватает.
Совещание продолжалось три часа, Небогатов «отпустил вожжи» и слушал как подчинённые, увлечённо споря, предлагают «Рион» и «Урал» направить навстречу отряду Беклемишева и при прохождении Цусимского пролива (непременно днём!) доброфлотовцам прикрыть своими корпусами самый ценный корабль «четвёртой эскадры». Заинтересовал командующего вариант, когда отряд Беклемишева должен обогнуть Японию и прийти на Сахалин, усилив морскую составляющую десантной операции. Ведь на японскую территорию уже переброшено более пяти тысяч штыков. А как их снабжать при режиме перемирия, не сочтут ли это за нарушение? Ответная телеграмма Камимуре не походила на письмо запорожцев турецкому султану. Отнюдь. Командующему Соединённым флотом предлагалось 20 сентября с отрядом не более чем из трёх крейсеров, прибыть в Гензан.
С крейсерами, которые доставят в корейский порт, точнее в точку в двадцати милях от Гензана, командующего Тихоокеанским флотом определились быстро — «Громобой», «Россия», «Богатырь», давние оппоненты Камимуры.
— А теперь, господа, вопрос «на закуску», так сказать «домашнее задание», — Небогатов с таинственным видом поднял указательный палец, все невольно посмотрели на потолок, — по окончании войны часть кораблей с Тихого океана должна вернуться на Балтику. То что «Ушаков», «Сенявин» и «Апраксин» уйдут защищать подступы к столице, всем понятно. Вопрос «раздела» касается крейсеров и новейших броненосцев. Вот задачка, из шести современных броненосцев, «Александра 3», «Суворова», «Бородино», «Орла», «Славы», «Осляби», только ТРИ останутся на Тихоокеанском театре. Подумайте и потом каждый по отдельности подайте мне записки, какие три броненосца целесообразнее всего оставить во Владивостоке.
Паузу, рискующую затянуться как в дурном водевиле, нарушил Бухвостов.
— Николай Иванович, а вы сами где службу продолжите?
— Это к данному вопросу никак не относится, Николай Михайлович, — отпарировал Небогатов.
— Но почему именно три броненосца из шести современных, почему не учитываются «Наварин», «Сисой», старичков как раз в Финский залив целесообразней перегнать, а тут оставить ядро из однотипных броненосцев. Тем более японский флот, несмотря на понесённые потери существенно усилится как строящимися мощнейшими броненосцами так и поднятыми в Порт-Артуре судами Первой Тихоокеанской эскадры, — Брусилов был как всегда академичен и точен в оценках.
— Да как вы такое можете предположить, Лев Алексеевич! — Миклуха вскочил и отчаянно жестикулируя начал апеллировать то к Небогатову, то к Клапье де Колонгу, — Порт-Артур был и остаётся российской территорией и корабли Первой эскадры должны быть возвращены России. Мы продиктуем НАШИ условия мира зарвавшимся азиатам!
— Господа, — Небогатов поднялся, за командующим вскочили и все остальные, — Сергей Юльевич Витте назначен главой российской делегации, сейчас крайне важно определить место ГДЕ пройдут переговоры. В силу ряда причин государь император желает провести их без посредничества иных великих держав. Я предложил Корею, Гензан. Государь повелел «провентилировать» этот вопрос. Если Камимура 20 числа прибудет на встречу, шансы подписать именно «Гензанский мир» существенно возрастут. Ну а сейчас прошу к столу, в большой зале всё приготовлено. Надо же отметить окончание, очень надеюсь на это, такой трудной для России войны, ну и моё звание спрыснуть. Как, господа офицеры, принимаете приглашение адмирала Небогатова? За столом и договорим, о чём не успели…
Глава 25
Экипажи «Громобоя», «России» и «Богатыря» после авральной погрузки угля (по распоряжению Небогатова на три четверти от нормы) занялись наведением порядка. Кстати уголь помогали грузить морские пехотинцы, отряжённые на сей трудовой подвиг приказом командующего и нисколько на адмирала не обидевшиеся.
— Ну что, братишки, показывай, где тут у вас угольные закутки. Приказано подмогнуть от души, чтоб время у вас было надраить свои пароходы до блеска, чтоб япошки от сияния медяшек поослепли.
— Тащись сюда, крупа. Ишь, развоевался языком, ты ж не на Хоккайдо а во Владике, вот и не выпендривайся. На геройском крейсере находишься, понимай такой случай — детям расскажешь!
— Говорят, прямо в Японию пойдёте?
— Говорят — кур доят. Военная тайна, понял?!
— Хватит языки чесать, времени в обрез. Впереди авральная приборка. Шевелись, ораторы!
— Есть вашбродь. Мы мигом!
Неожиданно к Небогатову прорвался Стемман, прихрамывающий, с палочкой, бледный, но бодрый и при всех регалиях.
— Господи, Александр Фёдорович, как вы тут? А врачи, как посмели отпустить больного? На вас же смотреть страшно, аки «конь бледный», прости меня господи!
— Ваше высокопревосходительство, чувствую себя прекрасно, зажило как на собаке, угрозы гангрены нет, а мясо нарастёт. Готов немедленно принять командование над МОИМ «Богатырём». Или уже твёрдо решили отдать крейсер Блохину, а меня в инвалидную команду?
— Господин капитан первого ранга, — Небогатов вдруг так «вызверился» на Стеммана, что Клапье де Колонгу, присутствовавшему при разговоре, показалось, ожил Рожественский, — что за балаган вы тут устраиваете? Не долечились, пришкандыбали эдаким капитаном Копейкиным и на жалость бьёте! Дескать злодейский адмирал затирает боевого офицера, карьеру рушит! Или я вас не правильно понял? Прекратите ломать комедию, Александр Фёдорович. Хватит, уже один раз проскакали на костылях, чуть богу душу не отдали.
— Ваше высокопревосходительство! Николай Иванович! Ничего не имею против Блохина — прекрасный офицер! Но «Богатырь», как будто ребёнка отдаю в чужие руки.
