этим двойственным положением.
Отдав всю подготовку к свадьбе в руки многоопытной будущей свекрови, я наслаждалась моментом. Тем более что Победоносцев после долгого обстоятельного разговора временно отстранил меня от службы.
Единственное, с платьем пришлось повозиться. Когда я услышала от Софьи Константиновны, что нас ждёт известный в столице портной, то вначале внутренне содрогнулась. Уж больно свежа была в памяти ловушка Ильина. Но всё оказалось не так уж и страшно. В результате через несколько недель я обзавелась великолепным белым платьем с фатой. Фамильные бриллианты Саблиных отлично дополнили мой шикарный образ.
Само венчание запомнила плохо. Переволновалась перед ним. Я нисколько не сомневалась в своём выборе, всё равно накрыла лёгкая паника. И всё из-за чёртовых условностей этого времени. Регламентирован каждый шаг жениха и невесты. Каждые поворот головы и фраза имеют значение. И ладно бы “накосячить” в кругу своих, но на свадебную церемонию было приглашено более трёхсот человек очень знатного происхождения! Они будут меня оценивать, делать свои выводы. Очень не хочется подставить Саблиных какой-нибудь нелепостью.
Кажется, отыграла свою роль нормально. Банкет в особняке тоже прошёл достаточно спокойно, я бы даже сказала интересно. Впервые увидела супругу обер-прокурора, Екатерину Александровну Победоносцеву. Красивая женщина со строгим, живым взглядом была младше мужа годков примерно на двадцать, но не смотрелась “куклой при папике”. Достойная друг друга чета!
С Екатериной Александровной мы даже поболтали некоторое время. Оказывается, она не только дома крестиком вышивала да потомство рожала, но и вела достаточно бурную общественную жизнь. Чуть было меня прямо на свадьбе не сагитировала присоединиться к своей просветительской деятельности в Свято-Владимирской женской церковно-учительской школе, директором которой и являлась.
Тосты, подарки, танцы… Шикарные дамы в бриллиантах, солидные мужчины во фраках и в парадных мундирах с золотыми эполетами… Всё слилось в один огромный разноцветный клубок. От происходящего пестрело в глазах и иногда хотелось проморгаться, ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это не сказочный сон. Тайком я так и поступила, но, к счастью, принцесса не превратилась в золушку, а праздник продолжался, набирая свои обороты.
Лишь ближе к полуночи нас с Юрием отпустили в опочивальню.
— Сегодня ты была самой красивой в мире невестой, — прошептал он, обнимая меня. — Ирочка! Я так счастлив, что теперь являюсь твоим мужем. И что, наконец-то, смогу не только украдкой поцеловать тебя. Как же я ждал этого момента!
— Я тоже, дорогой, — ответила я, прижимаясь любимому ротмистру. — Осталось немного потерпеть. Пусть служанки снимут с меня это платье. Да и слегка освежиться стоит. Потерпишь полчасика?
— Ни минутой больше! Слишком тянется время без тебя.
Справилась даже быстрее. Снова войдя в спальню, облачённая лишь в ночную рубашку из тончайшего шёлка, увидела Юрия. Он стоял по пояс обнажённый. Впервые разглядывая его могучий торс без одежды, я просто задохнулась от желания! Ах, какой же мужчина мне достался! Аполлон!
Юрий подошёл ко мне. Положил руки мне на плечи и стал плавно освобождать их от шёлковой ткани. Я же, млея от предвкушения, не шевелилась и смотрела в глаза мужа.
Вернее, уже не в глаза, а на шею.
На пульсирующую от волнения венку. Она манила к себе, притягивала так, что я уже мысленно впилась в неё зубами, желая почувствовать неповторимый вкус крови любимого человека. В какой-то момент это желание стало до такой степени сильным, что я действительно укусила Юрия.
— Ира! — резко отстранился он, зажимая небольшую рану рукой. — Что ты…
— Крови! Дай мне своей крови! — прохрипела я, теряя над собой контроль. — Или я возьму её сама! Не сопротивляйся! Ты же меня любишь?
После этих слов подскочила к Саблину и, находясь в невесть откуда взявшемся боевом состоянии, легко повалила на пол очумевшего от происходящего мужчину. И тут же наваждение отпустило. Я лежала на Юрии и не могла понять… Точнее, поняла сразу, но поверить — это самое сложное.
— Срочно свяжи меня и дуй за жандармами, — пересохшим от волнения голосом проговорила я. — Они из особняка ещё не уехали?
— Ира… Нет, в служебном крыле празднуют. Что с тобой такое?
— Долго объяснять. Вяжи, говорю! Кровь Ильина дала о себе знать. Время дорого. Если промедлишь, то приступ вернётся, и я тебя убью. А потом примусь за остальных.
Опытный ротмистр не стал охать и ахать. Скинув меня со своего тела, быстро связал простыней и кинулся за нашими жандармами. Те появились вовремя. К моменту их прибытия я, уже окончательно впав в бесноватое состояние, почти дорвала простыню…
72
Я отчётливо помню, как бесновалась по пути в Кресты. Как сквернословила и грозила всем страшными карами, если сейчас же не отпустят. В момент очередного просветления попросила Саблина приложить дубинкой, так как почувствовала, что даже специальные путы для одержимых скоро перестанут быть для меня препятствием. Нехотя тот исполнил мою просьбу. Навсегда запомню полные боли глаза Юрия, когда он замахивался дубинкой. Кажется, из него самого в этот момент уходила жизнь.
И снова опостылевшие застенки Крестов… Несмотря на все потуги тюремщиков-монахов, я всё больше и больше ощущала, как бес внутри меня набирает силу. Моменты просветления становились всё короче, а ярость и жажда крови возросли в разы. Но самое страшное, что началось замещение сознания. В своей памяти я начала в мельчайших подробностях видеть то, что определению видеть не могла. И большая часть кошмаров была связана с казнями.
Проклятый Ильин перехитрил всех! Он не просто хотел сделать из меня сообщницу, но и каким-то образом создать новый сосуд для своей сущности. Нашёл способ не быть привязанным к одному носителю. И я для этого подошла идеально. Всё это успела поведать настоятелю тюрьмы ещё до того, как окончательно впала в безумное состояние.
Пронизывающий до костей холод и одновременная духота от ладана заставили открыть глаза. Осмотрелась, пытаясь понять, кто я такая: упырь или Ирина Бесова... С удивлением обнаружила, что сижу не в камере Крестов, а в клетке посреди очень знакомого подземелья. Именно в этом месте я когда-то обучалась владению Даром.
— Ну здравствуй, дочь моя, — раздался позади голос старца Власия. — Слава Богу, вернулась.
— Здравствуй, отче… Не вернулась. Бес ещё во мне.
— И это, Ирина, тоже знаю. Но коль не сломалась под дьявольской силой, значит, выдюжишь. Самое сложное позади, но расслабляться пока рано. Нам предстоит серьёзная работа, требующая не только времени, но и твёрдости духа.
— Да уже на любую согласна, — вздохнула я. — Но как у вас-то оказалась? В Карелии, а не в Санкт-Петербурге?
— Мои братья доставили. Поняв, что совладать с тварью внутри тебя
