– Эрустим – не эльфийская игрушка. Его создала Разрушительница, мандреченка. Вы подобны одаренным, но безумным детям, которые создают ужасные игрушки. Игрушки, которые надо отобрать у вас для вашей же пользы, пока вы не погубили себя… Что же, извини. Я думала, что клятва, которую ты дал в Келенборносте, для тебя не пустой звук. Но я забыла, что у вас – у единственного народа в обитаемом мире – существует бог, который учит нарушать клятву, когда она становится неудобна!
Из приемного покоя выглянула Марина. Увидев ведьму, эльфка попятилась и подняла руки в защитном жесте.
– Не трогай ее, – через плечо сказал хирург Марине.
– Как скажете, – отвечала боевая ведьма. Звено Марины и заспанные ведьмы тройки Зарины вышли на крыльцо. – Мы улетаем. Еще раз благодарим за помощь.
Ведьмы пошли к воротам. С дорожки они взлететь не могли, мешали густые ветви лип. Поджер проводил взглядом темные силуэты, поднимающиеся в небо. У хирурга снова комок подкатил к горлу. «Я ведь знал, что раньше или позже все кончится именно так», думал Поджер, пытаясь справиться с собой. – «Почему же мне так больно?».
Когда он снова посмотрел на дорожку, эльфки там уже не было. Хирург вздохнул, спустился со ступенек и пробрался сквозь кусты. Три смутные фигуры расположились у ближайшей липы. Поджер подошел ближе, увидел спину эльфки, и через ее плечо – лицо лежащего сидха, которое от скул до подбородка скрывала разбойничья маска. Еще один сидх сидел рядом. Он с ненавистью посмотрел на хирурга. Поджер увидел, что у сидха только одна рука. Хирурга пробил холодный пот. Если бы не чары, сидх уже умер бы от потери крови.
– Хоть бинтов дай, – сказал однорукий. Голос его показался Поджеру странно знакомым.
Эльфка обернулась.
– Немедленно в приемный покой, – сказал Поджер. – Вы не принесли с собой руку? Еще можно пришить…
Однорукий хрипло рассмеялся.
– Что ж ты не пришил, когда еще можно было? – спросил он. Поджер наконец узнал Ульрика, возлюбленного княжны. Стало ясно, кто провел сидхов в через черный ход. Глава Чистильщиков настояла, чтобы после экзекуции Ульрика поместили в мандреченский госпиталь. Княгиня сообщила, что известны случаи, когда эльфийские маги приращивают отрубленную конечность назад, и по закону даже ничего сделать нельзя – ведь приговор был приведен в исполнение.
Эльфка сказала, не оборачиваясь:
– Да что ты с ним разговариваешь…
Хирург снова взглянул на лежащего сидха. То, что Поджер принял за разбойничью маску, оказалось побуревшей от крови повязкой. Она охватывала виски, скулы и подбородок сидха, как если бы у него болели зубы. Сидха чем-то от души приложили по лицу, похоже, что топором или серпом.
– Если вам нужна моя помощь, поторопитесь, – сказал Поджер сухо. – Сейчас сюда прибудут еще раненные…
Он повернулся и пошел к приемному покою. Затрещали мокрые сучки – сидхи последовали за хирургом.
Хирург толкнул дверь. Увидев лежащего на полу Энея, Поджер спросил:
– Что с ним, Владислав?
– Не знаю, – ответил тот растерянно. Барон стоял около Марвака на коленях и хлопал его по щекам. – Мы попрощались с ведьмами, он закатил глаза, захрипел и упал…
Эней невнятно застонал, выругался и сел.
– Приятная новость, – сказал он, потирая виски. – Карина и Светлана живы.
Губы барона беззвучно зашевелились – он возносил хвалу богам. Поджер почувствовал острое, почти невыносимое облегчение.
– Ведьмы успели покинуть замок, с ними Верховный маг Фейре, в очень тяжелом состоянии, – продолжал Эней. – Карина тоже не смогла оседлать метлу, ее несут, но физически она не пострадала, как я понял… А упал я потому, что тут вторая телепатемма наложилась. Сидх с КПП передал, что князь Иван ранен. Сотрясение мозга и, по-моему, что-то с рукой… Они тоже скоро будут здесь.
– Ты в порядке? – спросил Владислав.
Эней кивнул.
– А вот и первые пострадавшие, – сказал Марвак, глядя на вошедших эльфов.
– Я возьму их, а вы с бароном готовьтесь к прибытию следующих. Пойдемте в перевязочную, я посмотрю вас, – обратился Поджер к раненному.
Поджер вошел и указал раненному на кушетку у стены.
– Снимите это, – кивнул хирург на повязку. Сам Поджер открыл шкафчик с инструментом и достал коробку со стерильными тампонами.
– Давай, я помогу тебе, Марфор, – сказал эльфка.
Обернувшись, Поджер обнаружил, что сидхи ввалились в перевязочную вслед за раненным и сейчас с любопытством осматриваются по сторонам. Хирург словно увидел их глазами обшарпанные стены, застиранную простыню, свисавшую с кушетки, убогий рукомойник с отбитым носиком и пришел в ярость. Поджер не обладал магическим даром, но легко мог представить себе, что сейчас думают ночные гости.
– Подождите в коридоре, – сказал хирург холодно. – Я не собираюсь пытать вашего товарища, а если вы мне не доверяете, можете уходить той же дорогой, что пришли.
Однорукий сидх недобро посмотрел на него. «У этого парня гоблины должны быть в родне», подумал Поджер. – «Один взгляд чего стоит!»
– Можно попросить вас хотя бы не закрывать дверь? – сказала эльфка.
– Ульрик, Ваниэль, не спорьтесь, – сказал Марфор, разматывая повязку. Глаза сидха лихорадочно блестели из-под бурой корки. Часть корки оторвалась вместе с тканью, и из раны снова начала сочиться кровь.
Поджер покачал головой.
– Ну хорошо, – сказал он.
Сидхи вышли в коридор и сели на скамеечку напротив перевязочной. Поджер набрал в миску холодной воды, сел рядом с Марфором, который уже устроился на кушетке. Хирург смочил тампон и стал оттирать засохшую кровь. Он чувствовал, что Ваниэль неотрывно наблюдает за его руками, и это раздражало хирурга. Впрочем, раздражение не помешало Поджеру выполнить процедуру аккуратно и точно. Проходившая мимо Адриана заглянула в открытую дверь.
– Я вам нужна? – спросила медсестра.
– Пока нет, – сказал Поджер, бросил пропитавшийся кровью тампон в ведро и взял чистый. – Приготовьте комплект документов, стандартный договор на оказание медицинских услуг.
Адриана удалилась.
«Да, не повезло парню», думал Поджер, разглядывая лицо. Мужская привлекательность много значила для сидхов, а это лицо, бывшее редкостно красивым, даже смазливым, перечеркнула безобразная дуга. Полукруг на щеке выглядел вторым ртом сидха, и эти губы, алые, с хищными узкими губами, растягивала гротескная ухмылка от виска до виска. Наибольшей глубины рана достигала на правом виске и скуле – там сквозь разорванные мышцы скользко белела кость, но щека не разошлась. Верхняя губа сохранила свою подвижность, хотя рана проходила как раз между носом и ртом. На левой щеке рана превращалась в неприятную, но неопасную царапину.
– Чем это вас так? – спросил хирург.
– Это важно? – ответил Марфор неприязненно.
– В ране могли остаться осколки или, скажем, щепки, – сказал Поджер сухо. – Я должен прикинуть стоимость операции, а для это мне нужно знать, что мне придется делать.
– Ни щепок, ни осколков там нет, – сказал эльф. – Меня ударили направленным пучком Цин.
– Сейчас? – изумился Поджер.
– Давно…. – Хирург задумчиво посмотрел на Марфора. Сидх казался слишком молодым для того, чтобы участвовать в бунте Детей Волоса. «Хотя кто вас разберет!», подумал Поджер.
– Вы должны знать, что такие раны очень плохо срастаются, а полностью не заживают никогда, – продолжал Марфор. – От перенапряжения шрам раскрылся.
– Вот как, – сказал хирург и вдруг досадливо скривился. Поджер заметил следы от старого шва. – А зашивали вас чем? Сапожной дратвой?
– Тетивой, – сказал сидх. – От легкого лука.
Краем глаза Поджер уловил движение. Это Ваниэль подалась вперед на скамеечке, услышав про лук. В партизанском движении участвовали не только мужчины. Отрядом, прославившимся своей дерзостью, руководила сама Черная Стрела, ненаследная принцесса темных эльфов. У Поджера зародилось смутное подозрение, что он знает, тетивой от чьего лука было зашита рана Марфора в первый раз. Но оставалось совершенно непонятно, что заставило Марфора, по виду типичного ледяного эльфа, принять участие в борьбе темных эльфов за свою независимость.
