твоими глазами. Куда уж ярче.
— И ты, хочешь сказать, всё заранее понял? Её дедушка тоже ошибался? В его-то возрасте?
— А что дедушка? — Хьюга с Решетниковым недоуменно переглянулись.
Ута мысленно хлопнула себя по лбу и прикусила язык.
— Рассказать историю? — предложил Такидзиро без перехода.
— Валяй. Только отвечать вопросом на вопрос — моя прерогатива.
— А уж как мне теперь интересно, что ты расскажешь, — ухмыльнулась Хьюга, подпирая хафу с другой стороны. — «Наш не в меру проницательный Такидзиро-кун», — спортсменка явно спародировала Уту, айтишница цепляться не стала.
— Про Хаяси-сама ничего не скажу, его возраст и вершины — за пределами моего понимания. Он мог просто не разобраться в нюансах: родная внучка, плюс у него специального образования нет, только жизненный опыт.
— Ты о чём рассказать-то хотел?
— Начальник полицейского участка, возрастом полтинник с небольшим, в браке двадцать с лишним лет, жена на десятку моложе. Она никогда не работала — у них трое детей, сидела с ними.
— Для Японии норма, — заметила Уэки. — В чём прикол?
— Дети подросли, жене стало скучно дома. Она вышла на работу по давно заброшенному диплому и через три недели их семья развалилась: ей понравился сотрудник на новой работе, завязался бурный роман, все дела. Муж однажды пришёл домой со службы и застал её с чемоданом у дверей: «Дети выросли, мне скучно в этих стенах. Там — эмоции, а здесь — рутина наших с тобой двух десятков лет. Которая себя изжила, прости и прощай. Удачи».
— Хренасе, — Ута сперва опешила от услышанного, затем подозрительно покосилась на Хоноку с мидовцем. — И ты считаешь?.. — начала было шёпотом.
— В перспективе — то же самое, если в мой адрес: я не мужчина её мечты, — компетентно заявил метис. — Ну и, повторюсь, это взаимно. Как оказалось. Ненавижу предсказывать будущее, однако здесь именно оно — к некоторым граблям лучше не приближаться, чтобы не наступить на них в будущем.
— Ты мало рассказываешь о мотивах полицейской жены, — уронила сбоку Хьюга. — Есть вариант, что супруг и не пытался… — она недоговорила, в воздухе подвис недосказанный вопрос, которого Ута не смогла расшифровать.
— Есть поговорка. «Очень сложно из болота тащить бегемота, если этот бегемот норовит со всех ног плюхнуться обратно в болото», — Такидзиро со значением посмотрел на Хину. — Ты же понимаешь?
Пловчиха промолчала.
У Уты появилось стойкое ощущение, что её дурачат:
— Ты это всё придумал! — указательный палец обличительно упёрся в пряжку мужского ремня. — Хонока-тян — не та бесчестная мразь, про которую ты рассказываешь! Она бы добросовестно страдала до самой смерти со старым нелюбимым мужем, но никогда бы его не предала!
— Ну спасибо.
— Даже если бы в своё время связалась с ним после минутной слабости либо и вовсе по глупости, всё равно бы не предала! Даже если тот муж — твоего нынешнего социального уровня!
— Именно. А кому оно надо? — фыркнула сбоку пловчиха. — Не люблю чёрный юмор, Ута-сан, однако кое-кто явно не представляет, как легко и непринуждённо умная и сильная женщина может отравить существование любому мужчине, с которым вынуждена жить вместе из чувства долга — а расстаться не вариант.
— Это кто конкретно такого не представляет? Кого ты сейчас имеешь в виду?
— Ты её каждое утро видишь в зеркале. Сюда же: не всегда стоит ломиться в закрытые двери, если тебя в это время ждут открытые, — Хьюга демонстративно наклонила голову к плечу Решетникова. — Ловишь намёки?
— Уж куда яснее, прямолинейная ты стерва.
— Да бог с тобой, — пловчиха небрежно (и по виду искренне) отмахнулась. — Ты кое-что забыла. Я сама из подобной ситуации только-только вынырнула; хорошо, хватило ума вовремя сообразить и принять меры.
— Ты о чём сейчас? — айтишница озадачилась.
— О Сузуки Сёго, конечно — мы же расстались относительно недавно. При тебе ж всё происходило.
А-а-а, и правда. Уэки мысленно согласилась с аргументом, однако вслух говорить не стала.
— Ута-сан, у тебя богатое воображение творческого человека. Представь себе семью и отношения такого плана? На что будет похоже? — Хьюга истолковала молчание айтишницы по-своему. — Годами, изо дня в день, в стратегической перспективе?
— Бр-р-р, на ад похоже, — айтишница не стала спорить. — Когда ни обоюдной страсти, ни совместных приколов, только взаимные превозмогания из чувства долга — это херня, а не семейная жизнь. — Она вздохнула. — Согласна где-то, чё. Если Такидзиро-кун прав и всё так, как он говорит… Хотя мне до сих пор неясен источник его уверенности в собственном прогнозе.
— Иногда женское внимание по ошибке притягивается к тому, кто просто подвернулся под руку. — Глава регулярного менеджмента притормозила, оперлась о плечо метиса и поправила туфлю. — Не потому, что он — идеальная ей пара. А потому, что случилось её добросовестное заблуждение.
— Офигеть. Какие мы, женщины, иногда неконструктивные. Вот так живёшь… — Ута кое-что живо представила и собралась этим поделиться.
— Тебе не грозит! — перебил метис, явно угадав, что будет сказано.
— Почему это? — Ута подозрительно прищурилась.
— Совсем другой набор базовых настроек личности, — Решетников вдруг стал пронзительно серьёзен. — У тебя никогда не бывает рассинхрона пилота и автопилота: да, ты очень убедительно его изображаешь, но ты в любой момент в состоянии всё прекратить. В отличие от подавляющего большинства.
— Хм.
— Аргумент подбросить? — Хьюга взглядом на мгновение стала похожа на старую, изрядно пожившую бабку. — Оцени сама, как ты с бухла спрыгиваешь. На силе воли, без врачей, без депрессий и раскачиваний. Такидзиро-кун прав — кто ещё так может?
— Охренеть. А ведь не поспоришь. Ух ты, сколько у меня плюсов! Вот это заявления! Я даже не знаю, как реагировать, моё настроение резко рвануло вверх! — Ута поковыряла носком туфли асфальт. — Но Такидзиро-кун, всё равно. Ты не должен мириться с побегом тёлки из твоего гарема! Я что, зря это всё подстраивала⁈ — о дипломате из Пекина она Хоноке действительно говорила несколько раз до его появления в бассейне. — Ты сейчас должен скандалить! Ты должен обливать её тоннами претензий! Как доминирующий самец, ты должен!..
— Никому. Ничего. — Товарищ покачал головой. — Доминировать буду с другими. Скажу больше: я рад, что всё именно так.
— Как?
— Внутри нашего узкого коллектива у меня вышло не поругаться с человеком, для которого моё этническое происхождение весит так много. Больше, чем для меня самого.
— Ну, да. — Скрепя сердце, Ута и с этим согласилась вслух. — Здесь не поспоришь, ты хафу. Для консервативного мировоззрения оно… замнём для ясности. НО ты же понимаешь, что я ей выложу все эти твои сенденции при первом же удобном случае⁈
— Без проблем.
— Он это учитывает, — фыркнула Хьюга, заканчивая воевать с туфлей.
На парковке Решетников неожиданно подобрался
