исполнении Бьярна могла вызвать вопросы толкования — насколько искупитель сохраняет дворянское достоинство. Артиго было не по возрасту и не по обстоятельствам удостаивать кого-то подобной чести. Первый посвященный, это как первая любовь или сражение. Люди запоминают такие вещи, поэтому с «дерьмочерпия» начинать практику не стоило. Оставались Молнар и Дьедонне. Который?.. Надо подумать и посоветоваться.
— Вечером я найду вас, и мы урегулируем вопрос, — пообещала она. Про себя же решила, что пусть это будет Ауффарт.
— Простите, — тихо сказал мальчишка, все также избегая смотреть ей в глаза. — Я об этом и хотел… обговорить.
— Что-то еще? — нахмурилась женщина.
А парнишка то обнаглел, кажется. Решил, коли побегал с огнем, то заслужил награду побольше? Это он зря.
Елена уже приготовилась дать юному рыцаренку отповедь, вежливую, однако не оставляющую возможностей превратного толкования. Но разговор повернул в необычную и неожиданную сторону.
— Я… — парень запнулся, потерялся, но все же нашел смелость продолжить. — Я хотел сказать, что не хочу быть… рыцарем. То есть хочу… конечно хочу… очень… хочу… но не так. Не теперь.
Елена сдвинула брови, подумала немного, так и не сообразила, что это было. Потому состроила выразительное и вопросительное лицо.
Арнцен резко выдохнул, как человек, готовый броситься в холодные воды. И выпалил торопливо, будто его желали прервать на каждом слове:
— Я не глупый. Может и видел мало. Но я не дурак! Я один. За мной нет семьи. Никого нет вообще. Тот… страшный, верно сказал, только дядька со мной. Никого больше. Мне нужно куда-то… прислониться. Служить большому господину. Держаться за него и расти. Как лоза на ветке!
Поэтично сказал, подумала женщина. И в принципе верно. Интересно, что из этого следует и почему карьерные соображения в системе феодальных обязанностей мешают парню стать рыцарем?
— Я вам не нужен, — Арнцен продолжал торопливо выталкивать слова. — Это понятно. Попался на дороге, пригодился. Но так, вообще, не нужен. Но вы нужны мне!
— Опять-таки здраво, рассудила не на шутку заинтересованная слушательница. И откровенно. А может и в самом деле не дурачок?.. Просто мальчишка, воспитанный в духе рыцарских баллад, а потом выкинутый за порог. Главное — похоже, он все-таки обучаемый. Ну, послушаем дальше.
— Я хочу служить вам, — Бертраб запнулся и поправил сам себя. — Господину Артиго. Как и чем смогу. Там и где он укажет. А для того надо быть полезным. Воинов у вас хватит. Но саперов… пока не очень. Это шанс.
— Ну, так и в чем беда? — по-прежнему не понимала женщина. — Посвящение то здесь каким боком?
«Рыцаренок», видя, что его не гонят и говорят на равных, осмелел, начал излагать мысли более спокойно и развернуто.
— Если кто-то из ваших… друзей, коснется мечом… Получится так, что я оказал услугу и получил награду. И все на том. Я не хочу услугу. Я хочу служить верно и постоянно. К тому же… Если я стану теперь, никто не будет вспоминать, как я был… поджигателем. Все запомнят, что Арнцен Бертраб был возведен в рыцарское достоинство за то, что… послужил «дерьмочерпием».
И в самом деле, отнюдь не дурак, решила женщина, глядя на парня уже по-новому. Об этом я совсем не подумала. Пусть мальчишка сам не махал киркой над сортирным рвом, но для людей чести разницы никакой. Рано или поздно слух пройдет, и тогда… тут даже гадать не нужно о последствиях, репутация рухнет на поколения вперед. «Дерьмовый кавалер» — самое мягкое, что может быть.
— Я хочу стать настоящим рыцарем, — Арнцен перешел к главному. — И стать им не как золотарь Его светлости. А как сапер. Тот, кто берет города и крепости. Или сжигает их по воле господина.
— Но вы ведь понимаете, что до этого дело дойдет не скоро, — подсказала Елена. — А санитарные ямы копать надо будет уже сейчас. И часто. Причем это лишь начало. Вы станете рыцарем не меча, но лопаты.
— Золотая лопата на черном фоне, — слабо улыбнулся Арнцен. — И факел. Это будет хороший герб.
— Да?..
— Уж никак не хуже лягушки Молнаров, — парень улыбнулся шире, но тут же посерьезнел. — Я все понимаю. Путь будет сложен и долг. Но я молод, здоров. И готов учиться.
А еще ты отлично понимаешь, что в одиночку первая же банда тебя ограбит, самое меньшее, подумала рыжеволосая. И ты пока совершенно бесполезен для Артиго. Но… Как там говорил Весмон?.. Подчиненные — кара небесная для командира? Наказание. посылаемое за грехи тяжкие. Никто не дает нам хороших, квалифицированных исполнителей, их следует терпеливо искать, просеивая негодный мусор. А если не получается, надо выращивать из того самого мусора, потому что больше взять негде. В конце концов, рыцаренок — не худшее зерно, которое можно прорастить. Или хотя бы попробовать. И кто знает, вдруг Бертраб — первый военный инженер Ойкумены?
— Я дам вам время, — решительно произнесла она, и «первый сапер» несуществующей (пока) армии напрягся, жадно ловя каждое слово. — До вечера. Если не передумаете… Приходите, будем изобретать полковой устав. В санитарной его части.
— Что?..
— Устав. Это список обязательных для всех условий, которые должны соблюдаться на марше, в лагере и в бою.
— Простите… — Арнцен в замешательстве почесал расцарапанное ухо. — Но как заставить солдата что-то соблюдать? Полк то наемный…
— А это уже другой вопрос. Над ним подумаем отдельно. Ступайте.
Елена встала, шагнула к окну, заложила руки за спину. Тихо сказала, больше для себя, чем будущего инженера:
— А меня еще ждут дела… Неотложные и значимые… Господин Арнцен!
— Да?
— Будьте любезны, кликните мою охрану.
— Дозвольте спросить, куда лежит ваш путь? Я мог бы составить… компанию.
Юный карьерист, с иронией подумала лекарка-администратор. Сообразил, через кого тут можно строить карьерную лестницу и прямолинейно начал ее сколачивать. Ну… опять же, пробуй, мальчик, пробуй. Без практических достижений тебе все равно никакое благоволение не светит.
— Дозволю, отчего бы и нет, — усмехнулась она. — Сегодня в одного человека я вселила ужас, в другого оптимизм, а третьего…
* * *
Барон Дьедонне, как обычно, пил. В бою Кост сотворил чудо и выложился на тысячу процентов, а после начал деятельно вознаграждать себя за нечеловеческие страдания абстиненции. Елене повезло — задержись она еще на час, Дьедонне упился бы до очередной потери сознания и минимум суточной недееспособности.
Судя по черепкам и осколкам, густо покрывшим деревянный пол, Кост не ограничился питием, но также деятельно крушил всю посуду, и кувшины, и дорогие бутылки. Елене пришлось осторожно ступать, чтобы не проткнуть подошву зазубренным стеклом. Студент и Колине с одинаково мрачными лицами принесли новую батарею горячительного.
Пройдя на цыпочках по
