чем обычно. — Знаете, как бывает: общий враг объединяет лучше любых договоров и альянсов. И к моему глубочайшему сожалению, их общий враг сейчас — это мы.
Королева медленно поставила чашку на блюдце. Фарфор звякнул о фарфор — единственный звук в мёртвой тишине кабинета.
Она проигрывала. Впервые за десятилетия. Австрия наступала при поддержке русского оружия, континентальные территории трещали по швам, а флот, некогда державший половину мира в страхе, был практически бесполезен. Она видела это с ледяной ясностью: ещё немного, и от великой империи останется лишь остров.
— Есть ещё кое-что, Ваше Величество, — осторожно добавил министр.
— Говорите, — сухо сказала королева и министр вновь заговорил:
— Кельтское княжество. Наши люди фиксируют рост недовольства. Волнения, собрания, листовки. Пока это не переросло в открытый мятеж, но…
Лицо королевы стало каменным.
— Крысы, — процедила она. — Почуяли, что мы отвлеклись на войну, и решили, что это их шанс. Что ж, этот остров не впервой думает, что у него есть право голоса.
Она встала и подошла к окну. Несколько секунд смотрела на вечерний Лондон, а потом произнесла голосом, от которого министр невольно выпрямился:
— Немедленно прекратите поставки продовольствия тужа. Выкупите всё доступное зерно, отправьте наших людей, чтобы выпустили грибок, уничтожающий картофель как мы делали в прошлый раз.. Пусть помучаются годик и наконец поймут, каково это – поднимать голову, когда она должна быть опущена.
Министр коротко кивнул. В жестокости этого приказа не было ничего нового. Англия уже не раз подавляла ирландское сопротивление голодом. Это был проверенный, надёжный, безжалостный метод.
— Будет исполнено, Ваше Величество.
***
Зимний дворец. Санкт-Петербург
— Каналы снабжения через северные моря полностью налажены, Ваше Величество, — доложил вошедший офицер. — В Мурманске сформирована конвойная бригада. Даже в случае организованной морской блокады мы сможем обеспечить бесперебойные поставки.
Император стоял у огромной карты, занимавшей половину стены кабинета. Его палец медленно скользил по синей линии, обозначавшей маршрут через Баренцево море, огибающий Скандинавию и уходящий к западным берегам Ирландии.
— Я никогда не сомневался в наших моряках, — сказал он, не оборачиваясь. — Англичане будут действовать так, как действовали всегда: грязно и подло. Они отыграются на простых людях, которых считают скотом второго сорта. Голод, блокада, страх. Это единственное, что они умеют.
Он отошёл от карты и сел за стол.
— Есть вопрос по вооружению и обучению бойцов Кельтского княжества, — добавил офицер, заглядывая в документы.
Император резко повернул голову:
— Свободной Ирландии, — поправил он. — Это свободная Ирландия, а не княжество Англии. Так что не называйте их так.
Офицер вытянулся:
— Прошу прощения, Ваше Величество.
— Что за вопрос с бойцами? — нахмурился Император. — Я распорядился оказать максимальную поддержку. Мои приказы исполнены?
— Так точно, — кивнул офицер. — Собственно, я как раз хотел доложить: из Ирландии прибыло офицеров и добровольцев в десятки раз больше, чем мы планировали принять. Наши учебные лагеря переполнены. Нам требуется расширение программы подготовки.
Император откинулся в кресле. Впервые за долгое время на его лице появилась улыбка. Не холодная, не расчётливая – настоящая.
— Расширяйте, — коротко сказал он. — Дайте им всё, что потребуется. Оружие, инструкторов, припасы.
Он помолчал и добавил, глядя на карту:
— Похоже, совсем скоро Ирландия наконец станет свободной.
Глава 6
Две недели спустя
Мой незасвеченный телефон зазвонил в половину девятого утра. Я даже не стал смотреть на экран, потому что знал – это опять Стас. Он звонил каждое утро в одно и то же время с тех пор, как Юсупов взялся за Народную газету. И каждый раз его голос звучал так, будто он только что лично стал свидетелем конца света.
— Даниил! — выпалил Стас, едва я поднял трубку. — Он увеличил тираж! В десять раз!
— Доброе утро, Стас, — спокойно ответил я.
— Какое к чёрту доброе?! Ты слышишь, что я говорю? В десять раз! У нас бумаги не хватит, у нас типографии не справятся, у нас…
— У нас есть Юсупов, — перебил я. — И, полагаю, он уже решил вопрос с бумагой и типографиями.
Стас замолчал на секунду, а потом выдохнул:
— Ну… да. Решил. Он привёл своих людей, они за ночь договорились с тремя типографиями и перезаключили контракты на поставку бумаги. Но дело не в этом!
— А в чём? — усмехнулся я.
— Он договорился о том, чтобы Голос улиц раздавали в метро всем пассажирам. Ты понимаешь, что это значит?!
Я откинулся на спинку кресла и улыбнулся:
— Это значит, что каждое утро сотни тысяч жителей Петербурга будут начинать день с нашей газеты.
— Это значит, что мне нужно в три раза больше авторов, в пять раз больше редакторов и примерно десять новых жизней, чтобы всё это координировать! — простонал Стас. — Он вчера пришёл в редакцию в шесть утра. В шесть! Я пришёл в восемь и он посмотрел на меня так, будто я опоздал на войну!
Я рассмеялся, но Стасу было не до смеха:
— И это ещё не всё. Он запустил три новых тематических приложения к газете: спорт, кулинария и светская хроника. Три. За неделю. Он… он просто приходит, раздаёт указания и всё начинает работать. Как это вообще возможно?
— Это возможно, когда за дело берётся человек, который тридцать лет строил медиа-империю и знает эту индустрию лучше, чем кто-либо в стране, — сказал я.
— Да он монстр! — воскликнул Стас с интонацией, в которой ужас и восхищение смешивались примерно поровну. — Вчера он за обедом, а обедает он, между прочим, прямо за рабочим столом, предложил создать сеть народных корреспондентов в каждом районе города. Каждом, Даниил! Чтобы новости поступали не из редакции, а прямо с улиц, от самих жителей! Не только для народной газеты, но и для Невского вестника.
— Это же гениально, как я сам об этом не подумал, — восхитился я гениальности задумки.
— Гениально? Это шутка? — вновь принялся паниковать Стас.
Но я его уже не слушал. На
