опрокинуло её. Она вырвалась из его хватки и, споткнувшись, упала на спину, а затем поползла вперёд, пока не наткнулась на тело мертвеца.
«Отвратительно».
Ёко не закричала. Она была слишком ошеломлена для этого. Она всего лишь почувствовала отвращение. Ёко постаралась выпрямиться и села, готовая в любой момент отбиваться. Она понимала, что не стоит глазеть на этих чудовищ, но, на удивление, они опустили головы и не стали подходить. Но в любом случае так не могло продолжаться вечно.
Ёко просунула правую руку под мертвеца и принялась шарить среди изорванной плоти. Перед внутренним взором всплыла сцена его смерти. Время было на исходе. Когда стая наконец решится накинуться на неё, всё будет кончено.
Она почувствовала кончиками пальцев что-то твёрдое. Рукоять меча словно сама прыгнула ей в руку. Неясный трепет пронзил тело. Ёко получила шанс выжить. Но, когда она попыталась вытащить из-под мертвеца ножны, они застряли на полпути, зацепившись за что-то. Кэйки говорил ей никогда не разделять меч и ножны. Ёко замешкалась, но на это времени не было. Она выдернула меч из ножен. Кончиком меча она перерезала шнурок, на котором висел драгоценный камень, и схватила его.
Собаки сдвинулись с места. Одна из них бежала прямо на Ёко. Её правая рука двинулась сама собой, блеснуло лезвие меча.
– А-я-я-а! – вырвался из горла невнятный крик.
Собаки набросились на неё слева и справа. Она прорубалась через них, пока не выбралась из стаи, потом побежала. Собаки погнались следом. Ёко отступала, рубя мечом налево и направо, пока наконец не оторвалась от них, истратив на бегство всю энергию.
Глава 15
Она подняла руку и утёрла пот со лба рукавом. Ткань школьной формы потяжелела от пропитавшей её крови. Поморщившись, Ёко стянула с себя пиджак и протёрла им меч. Подняла его на уровень глаз и принялась рассматривать.
Ёко вспомнила, как на уроках истории ей рассказывали, что мечом можно убить не так уж и много людей, со временем грязь и кровь испортят сталь. В прошлой схватке меч, несомненно, пострадал, так что она аккуратно протирала клинок, пока на металле не осталось ни малейшего пятнышка.
– Странно…
Почему только она могла вынуть меч из ножен? Когда она впервые взяла его в руки, он показался ей тяжёлым. Но сейчас, без своих ножен, он ощущался лёгким, словно пёрышко. Когда бритвенно-острое лезвие меча вновь заблестело, Ёко прекратила его полировать и вновь завернула в свой пиджак, после чего принялась обдумывать своё положение.
Она оставила ножны там. Может быть, стоит вернуться за ними? Нельзя разделять меч и ножны. Или, по крайней мере, так ей говорили. Но ценны ли ножны сами по себе? Или это из-за прицепленного к ним драгоценного камня?
Футболка, которую она носила под формой, насквозь пропиталась потом. Становилось уже достаточно холодно, но Ёко не могла заставить себя вновь надеть окровавленный пиджак. И ещё она осознала, что всё тело пронизывает боль, а руки и ноги покрыты порезами.
На рукавах футболки были видны следы от клыков. Вокруг них на белой ткани расползались пятна крови. Юбка порвалась, а ноги оказались испещрены бесчисленными царапинами и порезами. Из многих до сих пор сочилась кровь. Но если сравнить с тем, что могли натворить клыки тех тварей, которые с лёгкостью перекусили горло человеку, все эти царапины казались сущей мелочью.
Опять же, сам факт того, что она вообще выжила, казался Ёко нереальным. Хотя тут Ёко вспомнила, что когда в учительской разбилось окно, все вокруг получили ранения, но с ней самой ничего не произошло. А когда она упала со спины Хёки на пляж, она отделалась всего лишь парой ссадин и шишек.
Всё это было очень странно. Хотя, учитывая, что даже внешность изменилась, не более странно, чем всё остальное.
«Ну и ладно», – вздохнула Ёко.
Затем она сделала ещё несколько глубоких вдохов. Внезапно она заметила, что до сих пор сжимает что-то в левой руке. Приложив усилие, Ёко разогнула непослушные пальцы. На ладони лежал сине-зелёный драгоценный камень. Вновь сжав его в кулаке, Ёко почувствовала, как благодаря камню боль постепенно уходит.
Ёко крепко стиснула его и позволила себе ненадолго отключиться. Когда она проснулась, большинство ран уже затянулось.
– Это так странно…
Терзающая Ёко боль, от которой у неё едва ли не наворачивались слёзы, исчезла. Она чувствовала себя лишь слегка уставшей. Определённо, не стоит терять этот камень. За всю жизнь она не видела ничего чудеснее. Видимо, вот почему следовало беречь ножны.
Ёко сняла с воротника школьной формы платок и отрезала от него мечом тонкую полоску ткани. Скрутив её, она продела получившийся шнурок сквозь отверстие в камне и повесила это импровизированное украшение себе на шею. Длина оказалась в самый раз.
Ёко осмотрелась вокруг. Она находилась в лесу, спускающемся вниз по склону. Солнце уже садилось, и под ветвями начинала сгущаться темнота. Ёко не знала ни куда идти, ни что делать дальше.
– Дзёю… – позвала она, сосредоточившись на внутренних ощущениях. Ответа не последовало. – У меня вопрос, скажи что-нибудь!
Он не отвечал.
– Что мне теперь делать? В смысле, куда пойти?
В ответ Ёко не услышала ни слова. Она знала, что он слышит её. Сосредоточилась, прислушалась к своим ощущениям, но так и не смогла почувствовать ни следа его присутствия. Она услышала звук, похожий на шелест листьев, но в основном её окружала тишина.
– Эй, скажи хотя бы, налево или направо?! – И Ёко продолжила рассуждать вслух: – Слушай, я абсолютно ничего не знаю об этом месте. Я просто прошу совета, вот и всё. Если я приду к людям, меня, скорее всего, опять арестуют, верно? А если меня арестуют, считай, что я уже мертва. Так что, получается, мне и дальше убегать и надеяться, что никого не встречу? А что потом? Искать какую-нибудь волшебную дверь, которая вернёт меня домой? Вряд ли, да?
Даже если забыть о том, что она должна была сделать вообще, у Ёко не было ни малейшей идеи о том, что делать прямо сейчас. И дальше сидеть здесь – плохая мысль. Но ей было совершенно не у кого поинтересоваться даже тем, куда идти.
В лесу быстро темнело. У неё не было ни фонарика, ни чего-нибудь, даже отдалённо похожего на кровать. Ни еды, ни воды. Было слишком опасно подходить близко к городам или другим поселениям. Но бродить по дикой глуши – тоже страшно.
– Я просто хочу узнать, что мне делать дальше! Ты хотя
