весь свой чай, поставил пиалу на стол, посидел еще несколько минут, наслаждаясь тишиной с закрытыми глазами, а потом достал из-за пояса две средние монеты и кинул их рядом с чайником.
А через несколько секунд от него и след простыл. Словно мне это все привиделось. Но нет. Чайник стоит, пустая пиала еще дымится, а монеты блестят рядом.
Минк выждал еще несколько секунд и выругался шепотом, стараясь, чтобы Лира не услышала.
— Деньги прибери, Тинг. Негоже разбрасываться заработком, — смеялся одними глазами Рован.
— Ничего смешного, Рован.
Я убрал монеты в карман. Две средние не решали вопрос с десятью высокими камнями, зато это были деньги за чай, причем от Варга. И это было чертовски странно. Но монеты были теплые, настоящие.
— Зачем он приходил? — спросил Минк.
— За чаем, — опередил меня Рован, — зачем же еще?
— Ты не знаешь его, — покачал я головой, пытаясь хотя примерно понять, что хотел Варг донести своим визитом.
— Я тебе говорю, Тинг, — откровенно смеялся уже алхимик. — Этот твой Варг приходил за чаем и спокойствием. Я же видел.
— Я тоже. Но это на него не похоже. Он что-то задумал.
— Как знаешь, — пожал тот плечами.
— Ты лучше подскажи, как хранить Молниевый корень, — сказал я, подходя к стойке и отдаляясь от мыслей о Варге.
Рован перестал улыбаться.
Минк напрягся сильнее, но горшок уже был здесь, и прятать его дальше я не хотел. Снял тряпку и показал содержимое Ровану.
— Подсыхает он, — сказал я. — Вчера корень искрил сильнее.
Рован подошел, наклонился, но руками не полез.
— Где взяли?
— В Лесу, — нагло улыбнулся я.
— Быстро учишься, — хохотнул он и хлопнул меня по плечу, заставив поморщиться от силы удара.
Минк упрямо смотрел в стол, но я уже знал, что Рован не станет лезть не в свое дело.
— Корень надо отделить, — начал он. — Стебель и листья срезать. Сам корень не мыть. А лучше вообще засыпать влажной землей. Держать в тени и прохладе.
— Спасибо.
— Ты и его в чай хочешь пустить? — приподнял одну бровь Рован.
— Нет, он нужен для дела.
— Могу купить, — выпустил он своего внутреннего торговца.
Минк вскинул голову, глядя на меня во все глаза. Испугался, что я его сейчас Ровану отдам, хотя обещал парню.
— Нет. Говорю же, что для дела нужен.
Рован кивнул и убрал руки от горшка.
— Жаль… Пойду тогда, что ли, пока совсем не стемнело.
Он собрал корзину и закинул ее на плечо.
— Заходи, как в Лес пойдешь, — пожал я ему руку. — Да и вообще заходи. Хороший ты человек, Рован.
— Договорились, — хохотнул он, потом махнул Минку на прощание и ушел.
А я похлопал парня по спине.
— Я же говорил, что своих не бросаю. Корень твой, как и обещал.
Минк слабо улыбнулся.
— Спасибо, друг.
Дальше мы занялись растением. Дощечка, зазубренный нож, и стебель влажно хрустнул, отделяясь от корня, а листья буквально за минуту потемнели по краям, зато сам он снова стал искрить, словно до этого все силы отдавал на поддержание жизни в стебле. Но вот запах… запах стал подозрительным, кисловатым, а из обрубка потек сок.
— Нужна земля! — напомнил я Минку, и мы вместе выскочили на улицу. Минк пулей сбегал за лопатой в сарай и быстро накидал полный горшок сырой земли, утрамбовывая ее пальцами по краям.
— Надеюсь, — сказал он, убирая волосы со лба, — что с ним все нормально будет.
— Вот завтра и узнаем.
Минк взял горшок обеими руками, осторожно, прижимая к груди.
— Ну, я тогда тоже пошел.
— Да, но не геройствуй с Гарвом, — предупредил я. — Если что, на меня ссылайся, но и цену не роняй, и…
— Да знаю я! — перебил меня парень. — Чего разворчался, как дед?
У меня улыбка сама собой на лицо вылезла. Вон оно как. Все еще дед.
— Все, ладно, до завтра, — сказал я, возвращаясь в лавку, и махнул рукой.
Минк только хмынул, выходя за забор.
Я разложил растения, приобретенные у Рована, по горшкам, вымыл все пиалы, не торопясь, теплой водой, протирая края чистой тканью. Новая посуда ощущалась в руках непривычно: тонкая, ровная, без сколов. Я поставил ее на отдельную полку, подальше от старой посуды.
Затем заглянул в комнату к Лире.
Она спала на циновке, свернувшись под одеялом. Коса распалась, прядь прилипла к щеке. Рау лежал у нее в ногах, вытянувшись, и только ушами повел, когда я вошел. Через Связку пришли его лень и удовольствие — видно, сон приятный снился.
Окно было приоткрыто. Вечерний воздух тянул сыростью, и я прикрыл створку наполовину, чтобы Лиру не продуло. И зацепился взглядом за голубой цветок на подоконнике, который стоял в старом горшке с отколотым краем.
Все-таки что-то в нем меня смущало. Попытался вспомнить, откуда он тут вообще, но память Тинга дала только обрывки. Цветок был у них давно. Еще в трущобах. Бабушка поливала его, потом Лира таскала горшок с места на место, а при переезде в «Приют Ветров» держала его у груди всю дорогу.
Резерв Родника за день восстановился полностью. Поэтому я решил проверить его через систему.
Анализ!
От резкого оттока энергии меня качнуло, в ушах зашумело, а в глазах потемнело так резко, что я едва успел ухватиться за подоконник.
Перед глазами проступили строки.
[Результат Продвинутого Анализа (неполный)]
[Лунный колокольчик. Ранг 4]
[Вероятный тип Дыхания: Лёд/Вода/не определено]
[Свойства: неизвестно]
[Нехватка энергии. Для полного изучения требуется повторный Продвинутый Анализ]
[Внимание: растение предмаксимального ранга]
[Резерв Родника: 40/100]
Я стоял над подоконником, держась за дерево и чувствуя, как неприятно дрожат пальцы.
Как это вообще понимать? Четвертый предмаксимальный ранг в старом горшке и у Лиры в комнате… А еще оказывается, чем выше ранг, тем больше нужно энергии на анализ. Это растение придется проверять в два захода, а растение пятого ранга, наверное, во все три или четыре. Хотя это растение само по себе уже большая ценность…
Рау приоткрыл один глаз.
— Спи, — прошептал я машинально.
И тот тут же закрыл его, скрутившись калачиком.
Я еще раз оглядел цветок с голубыми лепестками, похожими на лепестки роз, потом посмотрел на бледноватое в темноте лицо Лиры и тихо выдохнул. Узнаю
