— А на улице дождь идет…
В сопровождении того, что в устах сурового отряжского конунга сходило за «доброе утро», «можно войти» и прочие южные политесы и экивоки одновременно, дверь распахнулась, и тут же раздался стук, смачный и глухой.
— Хель и преисподняя!!!.. Ну, на кого тут только такие двери делают!? На мышей, что ли?!..
Раздраженно потирая усаженный еще со вчера припухлостями от встреч с местными притолоками лоб, в номер лукоморцев сердито ввалился двухметровый правитель далекой Отрягии, загораживая наглухо казавшийся доселе не таким уж и узким дверной проем.
Иванушка сочувственно поморщился.
— Третья?
— Шестая… И еще четыре на макушке. В моей комнате посредине потолка еще и балка проходит… Хоть в шлеме не ходи…
— Так и ходил бы, — резонно предложила Сенька.
— Ходил… Да рога застревают, — нехотя признался Олаф. — Пару раз даже топором вырубать пришлось. Да еще всю полировку на шлеме об их штукатурку испоганил…
— Топором?! Потолок?! — ужаснулся Иван. — Это ж сколько хозяину заплатить придется…
Олаф задумался.
— Да ладно, — в конце концов махнул огромной, как сковородка, лапой он, едва не снеся с прикроватной тумбочки светильник. — Вечером снова наточу. А шлем отполирую. Не нужны мне его деньги. Пусть лучше заново свой потолок покрасит. И кровать новую купит. Подлиньше. И стул. Покрепче. Ну, и стол заодно… и посуду там всякую, лампу тоже…
Сенька фыркнула в кулак.
— Ну ты, друг, как гиппопотам…
— Как гипо… по где?
— Сеня сравнила тебя с бегемотом. По научному — гиппопотамом. Это такой большой узамбарский зверь. Очень тяжелый и сильный. И… ломает всё.
Олаф смутился и принялся яростно оправдываться — словно от гиппопотама отбиваться:
— А какой дурак под локти нормальным людям подставляет всё, что бьется с первого удара? И ножки кто у стульев делает такие, словно из спичек? И кровати — как на кукол, ноги не вытянуть, чтобы чего не своротить!.. И…
— Они не ожидали твоего приезда, — тактично предположил Иван.
Лицо конунга просветлело.
— Так в следующий раз им заранее сообщать надо, значит!..
— Чтобы успели заколотить гостиницу и сбежать подальше, — ухмыльнувшись, закончила идею приятеля царевна.
— Кхм, — поспешно отвернулся к окошку Иван.
— Кстати, надолго зарядило-то, не знаете? — элегантно перешел к нейтральной теме смешавшийся на почве конфликтующих эмоций отряг.
— Дня на три — минимум, — с мрачным удовлетворением повторил с каминной полки ковер первый вариант своего прогноза.
— Зря мы тем мухоморщикам бывшим парус отдали… — расстроенно поджала губы царевна и выглянула в окно. — Сейчас бы накрыть Масдая ой как пригодился… Не панацея, естественно, но хоть от постоялого двора к постоялому двору короткими перелетами смогли бы добираться… наверное…
— Но должны же были они как-то до дома доплыть, Сеня, — с укоризной напомнил муж. — У них ведь даже весел не было!
— Руками бы догребли, — недовольно пробурчала Серафима: старые обиды уходят неохотно.
— Сень, но ты ведь так на самом деле не думаешь…
— Думать я про них еще буду… — фыркнула она по инерции но, вспомнив об обещанном Лесогорью молодым конунгом вечном мире и коммерции, великодушно успокоилась. — Адалет уже встал, Олаф, не видел?
— Встал, и уже знает, что нужно делать, чтобы продолжить путь без задержки! — раздался бодрый голос старичка откуда-то из-за необъятной спины отряга.
— Вы сможете разогнать тучи? — оживился северянин.
— Остановить дождь? — с благоговением предположил Иван.
— Узнать, где подешевле купить коней? — недоверчиво прищурилась царевна.
— Оставь такую ерунду непосвященным в древние таинства магии! — сердито зыркнул на Сеньку чародей. — И вмешиваться в деяния природы нам тоже нужды нет, молодые люди. Ведь мне известно средство получше…
Средством получше оказалось одно старое, но простое заклинание.
Пять минут усердных пассов и вдохновенного бормотания — и маг-хранитель самодовольно выпрямился во все доступные ему метр шестьдесят и окинул гордым взором застывшую в почтительном внимании аудиторию.
— Воды! — буровя горящим взглядом из-под кустистых бровей нервно подрагивающего кистями Масдая, скомандовал за плечо волшебник.
— Зачем? — не понял Олаф.
— Проведем демонстрацию гидрофобного эффекта, — милостиво снизошел до объяснений маг.
Уразумев из всего сказанного только первое слово, отряг тем не менее послушно протянул старику полный кувшин воды, предназначенной для утреннего омовения супружеской пары.
— Столько хватит?
— Столько лишне!!! — осознав, чтО собирается делать Адалет, в панике возопил ковер. — Прекратите немедленно!!! Я требую!!! Я прика…
Но было поздно.
Торжествующе улыбаясь, чародей медленно вылил на застывшего от ужаса Масдая все два литра с половиною.
Ковер ахнул, зрители охнули…
Вода, собравшись в плоский толстый блин на поверхности вставших дыбом щетинок, постояла на месте с пару секунд, дрожа, и вдруг, будто надумав что-то, быстро и разом стекла вся на пол и юркнула в щели под доски пола.
— Сухой… — Сенька недоверчиво потрогала дрожащую от пережитого потрясения спину ковра, потерла палец о палец и поднесла к глазам. — Как только что с печки слез!..
— Ну, а я что говорил! — снисходительно усмехнулся Адалет, складывая победно короткие ручки на пухлой груди. — Кренделяция Шмонделя, пропорция четыре на два! И да устыдятся маловерные!
— Устыдились.
Признавая полное и безоговорочное поражение, Серафима развела руками.
— Устыдились.
— Ну, что? Собираемся? — деловито повернулся ко входу отряг.
— Вперед! — бодро возглавил процессию старичок.
— Только я одного не поняла, — задумчиво проговорила вослед бодро удаляющимся по коридору спинам царевна. — На нас он тоже шменделяцию Кренделя наложит, или всё-таки стоит разориться на плащи?
— Кренделяцию Шмонделя, — дотошно поправил Иван.
— Да какая в крендель разница!..
Лицо супруга задумчиво вытянулось.
— Наверное, есть… И вообще: тронемся в путь — станет видно. Адалет — великий маг! — оптимистично закончил лукоморец и принялся проворно упаковывать в вещмешок извлеченные на ночь небогатые пожитки.
После первых пяти минут пути всё стало действительно видно.
И даже виднее, чем всей честной компании того хотелось бы.
Первым тревогу поднял Масдай.
— А вам не кажется, уважаемый маг, что заклинание ваше то ли поизносилось, то ли прохудилось? — нервно подрагивая ворсинками, брюзгливо поинтересовался шершавый шерстяной голос.
— В смысле? — снисходительно фыркнул из-под капюшона нового плаща Адалет: к разочарованию путников гидрофобность на одушевленных существ наложению не подлежала.
— В смысле, вода на меня льет, как из ведра, вот в каком смысле! — огрызнулся ковер.
— Ну, естественно, — важно подтвердил старик. — Льет. На то он и ливень. Только вода эта на тебе не задерживается. Как в гостинице.
— В гостинице не задерживалась, — терпеливо согласился Масдай. — А сейчас задерживается, скапливается и даже, по-моему, размножается.
— Не может быть, — сказал, как отрезал волшебник и высокомерно оттопырил нижнюю губу. — Это тебе кажется. Автоиндуцированная гидрофобия. В сопровождении параноидального синдрома.
— Значит, фобия? — переспросил ковер.
— Да.
— В сопровождении синдрома?
— Именно, — авторитетно кивнул старичок. — Так что, успокойся и…
— Успокоиться?!.. Успокоиться?!..
Долготерпение, качество и при иных обстоятельствах не входящее даже в седьмой десяток добродетелей ковра, растаяло под потоками лотранского ливня как рафинад, и Масдай — сам воплощение гидрофобии на Белом Свете — взорвался возмущением и брызгами.
— Хорошо, я успокоюсь! Я-то успокоюсь, да, пожалуйста, хоть сейчас!.. Но только когда через полкилометра мы грохнемся…
— Да никуда мы не грохнемся! И вообще, мне непонятно твое паникерское настроение! — сердито пристукнул пухлым кулачком по спине их воздушного корабля чародей, задетый за самое болезненное, после пребывания в стране отряжских богов еще не совсем отошедшее — искусство и репутацию старейшего на Белом Свете мага.
