учеников, но он неизменно отсылал всех прочь. Но ведь должен же быть какой-то способ туда попасть!
— Насколько я знаю, у нас нет магов подобного класса, который я даже определить-то толком не могу. Маги пространства? Маги континуума? Маги перехода?
— Но тот человек, которого ты знаешь под именем Зарткевича, как-то смог это осуществить, и я тому живой пример. И мне очень надо попасть в твой бывший мир, но я просто не представляю, с чего начать дорогу туда. Может, ты дашь какую-то метку? Верстовой столб для привязки?
— Я в этом мире такой же засланный казачок, как и ты. Вот ты можешь дать условную метку на свой прошлый мир? Впрочем, не отвечай, по глазам вижу, что вообще не в силах. Вот и у меня такая же история. Лучше скажи: чем нам всем может грозить твой Елизаров, раз уж нас угораздило попасть в одну реальность с ним?
— Ничего хорошего нас не ждет, — без улыбки сообщил Мещерский. — Он всегда на своей волне. Мечтает быть на слуху, чтобы толпы почитателей ему в рот заглядывали. И судя по тому, насколько он тихо и осторожно себя ведет в последние лет десять, он грезит о прорыве. Чтобы ух — и мысли всей страны только о нём.
— Какие-то подтверждения этому есть? — осведомился я.
— О да, — широко улыбнулся Константин, и мне отчего-то резко стало неуютно…
Глава 9
— Что-то ты сегодня какой-то хмурый и неразговорчивый. На лекциях нагрузили? — Милана с заботой вглядывалась в мое лицо. — У тебя же сегодня вроде как Харитонов, да?
— Да, история развития магии была первой парой, — подтвердил я, рассеянно водя взглядом по меню «Пижонов».
Встретившись после занятий и немного подумав, мы с Сонцовой решили отказаться от курьерской доставки, а вместо этого выбраться в люди и посидеть в ресторане. Видимо, зимняя тоска навалилась, когда от вида одних и тех же стен хотелось выть в голос.
Кстати, именно по той же причине я не пошел в общежитие на второй паре, когда лекции читала Марьяна, а, выбрав укромный уголок прямо в главном здании, принялся за вдумчивую отработку воздушного щита, благо его можно тренировать где угодно. За копье, которое мне показал Ярослав, пока даже не брался, хотя и планировал применить его на ближайшем факультативе. Филин всё равно еще не дал мне отмашку, что он выполнил то, что я от него просил, а значит, суетиться смысла нет.
Затем сходил на факультативный курс Истории Всесоздателя, узнал много чего интересного лично для себя, но мало полезного для решения текущих задач. Утешил себя тем, что иногда стоит немного отвлечься, чтобы освежить мозги, которые уже были готовы закипеть под гнётом свалившейся на них в последнее время информации. Ведь второй наш разговор с Мещерским прошёл куда лучше, чем я ожидал, и оказался в чем-то даже результативнее первого…
— Так как там Харитонов? — повторно спросила Милана, возвращая меня в реальность.
— В смысле? — не сообразил я.
— Ну, как он после драки в «Гаудеамусе» себя ведет?
— Как обычно, — хмыкнул я, припомнив изрядно помятую физиономию преподавателя. — Демонстрирует свой вздорный нрав, наезжает на всех без повода и требует чуть ли не дословно конспектировать его пустые лекции.
Сразу видно: не было возле Максима Ильича сострадательной женщины, которая бы надоумила его о существовании такой прекрасной штуки, как тональный крем, а то и поделилась бы с побитым из своих запасов. В итоге Харитонов щеголял заживающими синяками в половину лица, которые ничуть его не красили и смотрелись жутковато; примерно, как на пропойце-бузотере после близкого знакомства с полицейским гостеприимством.
Кстати, в этом смысле Андрей вообще легко отделался. Ссадина на скуле, да слегка рассеченная бровь. Либо ему повезло, либо он всё-таки более опытный боец, нежели Харитонов.
— У тебя точно всё нормально?
— Милана, если ты задашь мне этот вопрос еще раз десять, пусть даже в разных вариациях, ничего не изменится. Хотя нет, вру. Тогда у меня точно испортится настроение, а мы вроде бы выбрались сюда как раз ради того, чтобы доставить себе немного радости. Хм?
Подошел официант, мы озвучили свои хотелки, после чего Сонцова вновь решила испытать меня на прочность нервной системы.
— Может, всё дело в твоей вчерашней встрече? А куда ты ездил, что так поздно вернулся?..
Неисправима. Одна надежда на то, что хотя бы напитки в скором времени принесут, и я смогу вернуться мыслями к нашей встрече с Мещерским, поскольку обдумать надо было очень и очень многое. По целому ряду причин я не хотел передавать особистам наш разговор полностью, поэтому следовало прикинуть, какую информацию пока лучше придержать при себе, а какой можно поделиться. А с учетом того, что дернуть меня к себе они могли в любой момент, времени на раздумья оставалось не так чтоб много.
— Дорогая, выпей вина! — вовремя вернувшийся с напитками официант услышал мои мольбы и уже принялся священнодействовать с бокалами.
На сей раз честь оценивать вино я предоставил девушке, чтобы на будущее больше не смущалась, когда попадет в такую ситуацию. Наука несложная: взять бокал за ножку, аккуратно взболтнуть и посмотреть на просвет за игрой пузырьков, если вино молодое, и за маслянистой тягучестью вина выдержанного. Понюхать и оценить аромат. Пригубить. Улыбнуться официанту, подтвердив тем самым выбор, и дождаться, когда он разольет живительную благодать по бокалам уже для всей компании.
Милана справилась на отлично: рука на сей раз не дрожала, да и былого испуга в глазах не было видно. Подозреваю, на ней благотворно сказалось знакомство с семьей князя Асатиани, которые в общении с нами демонстрировали открытость и дружелюбие на фоне безупречных манер, и не только застольных.
— Ну, за что выпьем? — спросила она, когда мы вновь остались одни.
— Я бы предпочел выпить за нас. Или возражаешь? Тогда предлагай свой вариант!
— Да нет, почему же. За нас!
Мы сдвинули бокалы, после чего принялись неспешно потягивать отечественное белое полусухое. «Пижоны» держали марку, подбирая в винную карту лучшие образцы того, чем могли порадовать человека с взыскательным вкусом наши виноделы.
— На самом деле, я уже испугалась того, что ты сейчас начнешь мне предложение делать, — призналась Милана. — А мне придется его отклонить, и мы поссоримся.
Я даже не стал пытаться хоть как-то прокомментировать это заявление. Милана
