— А при чем тут тогда кто? — заторможено мигая, выдавила озадаченная царевна.
— Ваш приятель!!! Который спал в каюте!!! Вот кто!!! — проорал эрл так, что матросы шарахнулись в разные стороны и попытались спрятаться друг за друга.
— Иван?
Серафима с облегчением расплылась в улыбке.
— Ну, насчет этого приятеля вы можете быть абсолютно спокойны. Некоторое время назад он выпил волшебного зелья, и спать еще будет несколько дней без передыху.
— Когда устанет — может быть, — тихим ядовитым голосом проговорил Ривал.
— В смысле?.. — бережно наклонился над алой лысиной готового взорваться эрла и удивленно наморщил лоб конунг.
— В том смысле, что, похоже, этот ваш спящий красавец умотал с корабля вместе с моей племянницей, вот в каком смысле!!! — задрал воинственно налитую кровью перекошенную физиономию и бешеным быком проревел эрл. — Он украл ее!!! Похитил!!! Умыкнул!!! Уворовал!!! Стянул!!! Спер!!! Стащил!!! Стибрил!!!..
— ЧТО?!?!?!?!?.. — слились в ошеломленный хор несколько голосов.
И голоса эти принадлежали Серафиме, Олафу, Агафону и лекарю.
Не дожидаясь ни дальнейших пояснений, ни последующих оскорблений, все четверо вихрем бросились в таинственно покинутую бедной Эссельте каюту. Эрл, бард, друид и капитан — за ними по пятам.
Дверь, не пережившая нового штурма, с прощальным грохотом плашмя хлопнулась на пол, и перед горящими взорами ворвавшихся предстали совершенно пустые апартаменты.
Ривал подскочил за плечом Олафа пару раз, но так и не сумел углядеть из-за могутной спинушки отряга ничегошеньки ни единым глазком.
Что, впрочем, не смогло удержать его от торжествующего восклицания.
— Ага!!! Я же говорил!!!..
— Иван?.. — недоверчиво позвал волшебник и, не получив ответа (Что, учитывая предполагаемое состояние лукоморца, было, скорее, предсказуемо, нежели удивительно), заглянул сперва в шкаф, потом под обе кровати.
Больше мест в королевских покоях, где бы смог схорониться даже профессиональный игрок в прятки, не было.
Полный гардероб пропавшей невесты, три недовольных паука, один засохший краб, одна бронзовая ночная ваза, одна книжка и два пустых серебряных кубка — вот и всё, что принес ему самый тщательный поиск.
При виде кубков лекарь почему-то охнул, спал с лица, кинулся на только что освобожденный Агафоном пол и принялся ползать по нему, ощупывая расстеленный посредине ковер руками и обнюхивая его, словно обезумев.
— Друстан?.. — присел на корточки рядом Кириан и заинтересованно заглянул, очевидно, внезапно лишившемуся рассудка медработнику в лицо. — Не знал, что у тебя имеются поисково-розыскные способности.
Тот прорычал в ответ нечто неразборчивое с таким видом, точно собирался укусить любопытного менестреля.
Певец намек понял.
— Хороший лекарь, хороший… — успокоительно пробормотал он, плавно принимая вертикальное положение и осторожно пятясь под защиту столпившихся у входа людей.
Оказавшись в безопасности, рука его сама потянулась к карманной арфе, а с языка полились спонтанные стихи:
Зачем ты ползаешь по полу, Неужли ты забыл о том, Что лекарь ты, а не кинолог, И нет собак вокруг притом. Вставай сейчас же, наш затейник, Четвероногий костоправ, А то Ривал тебе ошейник Наденет вдруг и будет прав…
— От лица своего бессловесного собрата я приношу тебе большую благодарность, молодой человек, потому что вследствие твоих поползновений он, без сомнения, стал значительно чище, особенно после сегодняшней ночи, когда по бедняге все кому не лень топтались в грязных сапожищах, — прошуршал неожиданно, прервав поток перенервничавшего сознания ворчливый мохеровый голос. — Но если бы ты просто спросил меня, куда подевались Иван с принцессой, я бы просто ответил.
Друстан замер.
Остальные гвентяне разинули рты и бешено закрутили головами в поисках заговорившего невидимки.
У маленького, и только что ставшего еще меньше отряда такой необходимости не было.
— Масдай!!!
— Где Иван?
— Куда он делся?
— Когда?..
— Часа три назад. С первыми лучами солнца, — спокойно и важно начал отвечать на сыпавшиеся градом вопросы ковер. — Они вышли на палубу вместе, судя по звукам, спустили на воду лодку, потом сели в нее и уплыли.
— Но зачем?
— Почему?
— Отчего?..
— Он оставил тебе записку, Серафима, — мягко прошелестел ковер. — Вон там, на столе. Под пресс-папье.
Сенька коршуном метнулась к столу, вырвала из-под танцующего на хвосте бронзового кита маленький листочек надушенной розовой бумаги, и жадно впилась глазами в неровные чернильные строчки, нацарапанные родным корявым почерком.
«Сеня, извини меня. Я срочно влюбился в девушку, которая находилась в этой каюте, когда я очнулся. А она так же внезапно полюбила меня. Кстати, надо как-нибудь деликатно узнать, как ее зовут. И теперь, когда друг без друга нам нет больше жизни, мы решили укр (зачеркнуто много раз) взять в краткосрочное пользование лодку и сбежать на край Белого Света. Просить выплатить стоимость лодки капитану этого судна было бы с моей стороны очень бестактно?.. Боюсь, что да… Извини меня еще раз… или два… или сколько получится… если получится вообще. Я сам ничего не понимаю. Прощай. Наша встреча была ошибкой, которую надо забыть как можно скорее. Искренне, твой любящий… раньше… муж — Иван».
Бледная как полотно царевна перечитала записку снова и снова, потом вслух, потом по предложению с расстановкой и выражениями, потом задом наперед, потом по диагонали…
Понятнее содержимое от этого, увы, не стало.
Ни ей, ни друзьям, ни гвентянам.
По крайней мере, всем, кроме одного.
Белый, словно все снега ее родины, знахарь испустил душераздирающий стон, схватился за голову и выскочил из каюты прочь.
Кроме отряга, его ухода никто не заметил. (Люди размера Олафа всегда замечают, когда люди размера Друстана едва не опрокидывают их на пол)
— Куда они уплыли, там не написано? — багровый и угрюмый, как грозовая туча, эрл отодвинул Огрина, протаранил Кириана, торопливо заглянул через плечо царевне в дрожащую в ее руках бумажку цвета буйствующего за иллюминатором восхода и хищно зашарил глазами по строчкам.
— Написано… — скривилась в деревянной усмешке Сенька. — Весьма точный адрес. Край света. Стучать три раза. Корреспонденцию оставлять под ковриком.
— Абсолютно рандомная сюрреальность темпорально-временного континуума… — потрясенно покачал патлатой головой Агафон, и в ответ на недоуменно-уважительные взгляды снисходительно перевел с научно-волшебного на нормально-общечеловеческий. — Дурдом, говорю, полнейший.
— Надо срочно ставить запасные паруса и плыть за ними!!! — близкий к апоплексическому удару Ривал обернулся к отпрянувшему от неожиданности капитану и попер на него пухлой грудью, как на новую пробоину. — Ну, чего?! Чего ты тут рот разинул?! Иди, командуй! Ставь все паруса! Давай полный ход!
— Матросы уже делают всё, от них зависящее, — почтительно опустил глаза и истово сцепил зубы Гильдас. — Но оставшиеся мачты повреждены. И если мы поднимем все паруса, то просто потеряем их.
— Тогда поднимай не все! Неужели даже одного паруса недостаточно, чтобы королевский флагман догнал какую-то паршивую гребную скорлупку?!
— Достаточно, — натужно кивнул капитан, но по лицу его было видно, что с языка рвались совсем другие слова.
Относящиеся к эпитету «паршивый» в применении к его любимому ялику.
А также к самому эрлу, его семье, его дальним и ближним родственникам, предкам, потомкам и прочим домашним животным, включая мышей, ужей, ежей и тараканов.
— Ну, так что же?! — гневно раздувая крылья короткого толстого носа, топнул ногой не подозревающий о призываемых на его больную голову катаклизмах Ривал.
