Из-за кустов вылетело сжатое в кулак щупальце и с налету ударило точно между лопатками уносящейся жертве.
Отряг взмахнул руками, поскользнулся на измазанном зеленой кровью обрубке и, потеряв равновесие, растянулся во весь рост поверх Конначты.
— Я помогу!!! — надсадно проорал голос Морхольта откуда-то сзади. — Держись!!!
— Не надо!!! — вскочил Олаф, увернулся от того же черного кулака, поднырнул под другой, был повален проворно вернувшимся первым, но в падении успел перерубить второй, вертко устремившийся на добивание. — Освободи волхва!!!..
— Кого?..
— Эссельте, варги тебя задери!!! Эссельте!!!
Неистовым рывком Руадан выдернул руку с мечом из-под примотавшей ее к туловищу плети и принялся очертя голову кромсать и рубить всё вокруг, принадлежащее сейчас или когда-то взалкавшему человечинки щупальцероту, отыскивая таким нехитрым способом плеть, обмотавшую его ноги.
Высвободив вторую руку, он вырвал из-за спины короткий меч и обрушился на хищную тварь с удвоенной мощью, прорываясь к растянувшейся в пяти шагах от него обездвиженной цели.
Но и голодное чудище так просто от своего завтрака отказываться не собиралось, и всё новые и новые щупальца вылетали из его убежища, безжалостно сбивая, колотя и хватая посмевшего вырваться человека.
Удачный выпад чудовища сшиб герцога, и тот кубарем покатился, теряя ориентацию и мечи…
И обрушился всей массой мышц и военного снаряжения прямо на Агафона.
— К-кабуча!.. — сдавленно охнул тот. — Мало мне одного урода!..
— Молчи, дура… — прорычал сквозь стиснутые зубы Руадан, выхватил из-за голенища нож и с таким видом, словно он скорее проделал бы сию операцию на своей высокородной невесте, нежели на невинном проголодавшемся человекоядном монстре, принялся рассекать стискивающие чародея плети, пока через несколько мгновений разбушевавшаяся тварь снова не повалила и не пленила его самого…
Но было уже поздно.
— Сам дурак! — в виде «спасиба» выкрикнул волшебник, вскинул вверх освободившуюся руку, и Олаф, из-под груды придавливающих его щупалец, отчаянным, но точным пасом метнул извлеченный из-под камня посох прямо ему в пятерню.
— Кабуча габата апача дрендец!!! — торжествующе проорал Агафон, и гроздь черно-фиолетовых молний расколола белесое небо и устремилась к земле.
И наступил уже торжествующему победу над вкусным обедом щупальцероту полный дрендец.
Половина склона холма, покрытая непроходимым кустарником, облюбованным ранее чудовищем для засады, тихо вздохнула, содрогнулась всей поверхностью, и так же тихо, почти беззвучно, взлетела к ошарашенным блеклым небесам перевернутым дождем из камней, земли, травы, веток и разобранной на запчасти анатомии так и оставшегося голодным щупальцерота.
Еще через несколько мгновений вся эта масса обрушилась назад, аккуратно заполнив образовавшуюся было воронку и создав второй холм рядом с полпервым.
А еще через три минуты все люди, живые, хоть и некоторыми чувствительными местами не совсем здоровые, стали высвобождаться из-под обмякшего плена лишившихся хозяина и мотивации разнокалиберных щупалец и собираться в кучку над зияющим свежеобнаженной землей обрывом.
Кириан, со слегка расфокусированным взором и более чем слегка истеричной улыбкой поставил ногу на не захваченный холмотрясенимем обрубок толщиной с бревно, провел негнущимися пальцами по спрятанной за пазухой арфе и неровным, срывающимся то на писк, то на хрип голосом продекламировал:
Морхольт и Олаф! Действуйте организованно! Бессилен волхв, Щупальцами парализованный. Меча ударом Обрубки щупалец множь. Посох Агграндара Волхву даешь!..
— У меня бы и без них всё получилось, — недовольно зыркнул на пиита чародей и обиженно выпятил разбитую нижнюю губу. — Подумаешь, союз меча и рубила… озвученный оралом…
— Вот и подумай, — ворчливо посоветовал Ривал. — Если бы не воины, твоя магия перекочевала бы в брюхо щупальцерота вместе с тобой.
— От воина слышу… — буркнул рассчитывавший совсем на иной прием Агафоник Великий, скрестил руки на съехавшей в район пупка груди и насупился.
Впрочем, прочувствованные похвалы Сеньки и Олафа, сопровождающиеся такими же искренними похлопываниями по спине и плечам, несколько стерли кисловатый привкус феерической победы магии над дикой природой, и умиротворенный волшебник с чувством глубокого удовлетворения, как всегда в таких случаях, принялся проверять, не сломано ли у него чего и не перебито.
В отличие от щупальцерота, друзья сил на проявление чувств не жалели.
Тем временем за их спинами граф Курнан Бриггст трясущейся рукой стащил с пальца кольцо и, не глядя, протянул в направлении Конначты.
Тот, также не глядя, хватанул его с ладони недавнего противника и принялся сосредоточенно напяливать на указательный палец правой руки.
Один инцидент был исчерпан.
Но оставалось еще несколько, и чтобы вычерпать их, опасалась царевна, не достаточно было не то, что ладони, но и ведра.
Герцог Руадан подошел к обвалу позже всех, тщательно скрывая хромоту.
— Насколько я понял, ты — не та, за кого себя выдаешь, — было первыми словами усиленно растирающего сдавленное горло Морхольта в адрес снова притихшего и надувшегося волшебника.
— Наконец-то… — сипло выдохнула Сенька.
— Моя невеста — колдунья, — не обращая внимания на ремарку слева, осуждающе-сурово продолжил герцог.
— Правильно, — кивнул Олаф.
— Только наоборот, — уточнила Серафима.
— Во-первых, не твоя, а сам по себе. Во-вторых, не невеста, а жених, — слабо усмехнулся чародей, загибая дрожащие пальцы, вымазанные зеленой жижей. — А в-третьих, не колдунья, а колдун.
— Не понял?.. — блуждающий хмуро по унылым равнинам взгляд Морхольта остановился.
— То понял, то не понял… — брюзгливо проворчал Ривал, неуклюже массируя онемевшие от объятий чудища ноги онемевшими по той же причине руками. — Бестолочь уладская…
Оскорбленный Руадан хотел ответить, но слова его потонули в скорбном вопле.
— Моя дочь?.. Ты не моя дочь?.. Как это?.. А кто ты тогда?! И где Эссельте?! И что ты делаешь в ее платье?!.. Это ведь ее платье? Я лично отдал за него триста золотых!!!..
Кажется, в их увеличившемся отряде нашелся еще один человек, кровно заинтересованный в разгадке маскарада.
— Ты — не она?.. То есть, ты — это он?.. В смысле, ты — это ты?.. Но это же бесчестно! — возмущенно набычился брат королевы.
— А фальшивых Конначт людям подсовывать — не бесчестно? — пылко парировал волшебник.
— Кажется, мы друг друга стоим, — вздохнула царевна. — Ну, и кто начнет объяснения первыми?
— Вы, — угрожающе прищурился Руадан.
— Хорошо. Вы, так вы, — благосклонно согласилась Сенька, и застекленевшие на мгновение глаза первого рыцаря стали увеличиваться в размерах.
— Когда первый рыцарь Улада говорит…
— Да ладно, ладно… ладно-уладно, ваше морхольтство, — успокаивающе вскинула ладошки она. — Мы же не принципиально против, а по процедурному вопросу. У нас, похоже, история будет гораздо длиннее, поэтому начнем с самого простого. Итак?.. К чему ряженый? К чему чума? Ее же не было на самом деле, да?
Морхольт скрипнул зубами, дернул желваками, выдохнул гневно, и неохотно кивнул.
— Не было. Я придумал ее, чтобы не подпустить Эссельте близко к отцу. Который не отец. Я выбрал Бриггста, потому что он единственный, кто был под рукой в тот момент и мог заменить Конначту по размерам.
— А куда?.. — начал было Ривал, но осекся под угрюмым взглядом Морхольта.
— Он сбежал в тот день, когда Бриггст давал ужин в вашу честь, — неохотно признался брат королевы.
— А чего ты еще от меня ожидал, безмозглый громила? — торжествующе выкатил грудь король Гвента. — Естественно, я сбежал!
