Мир снова изменился, став другим. Люди — мелкими и ничтожными, стены — хрупкими, а я — крылатым. Ярость и огонь, когти и клыки.
Плохо. Все не так. Проклятье! Я рассчитывал, что все будет иначе! Надо было уйти незаметно, но… но сожалеть я буду потом, когда окажусь в Нероальдафе. Потому что уже поздно, хёгг ревет, отбрасывая конфедератов и желая спалить этот зал дотла! Сгреб девчонку лапой и взмыл в небо. Вовремя вспомнил, что лететь придется низко, иначе лильган умрет. Люди слабые и всегда умирают, если поднять их к облакам. Там они не могут дышать или замерзают. Моя броня и мой огонь защищали от всего, а ярость требовала взмыть ввысь, туда, где нет червяков с оружием. Железо в их руках изрыгает огонь, и от этого оскорбления мне хочется явить им свою мощь.
Но я лишь ударяю напоследок хвостом, разрушая стену…
Девчонка что-то закричала, и я раздраженно посмотрел вниз. Предательница… И зачем забрал ее? Надо было оставить.
Но не смог. Не смог. Наказать… Отомстить… Огонь внутри плещется лавой и не дает мыслить ясно. Так бывает всегда… Зверя заполучить трудно, еще труднее им управлять… И остаться после слияния собой, не раствориться в мощи хёгга.
— Истребители! — Что кричит эта чужачка? — Они же пошлют истребители…
Фыркнул дымом, удерживая пока огонь. Лильган кричала о человеческих самолетах. Я знаю о них… Потряс головой, сбрасывая дымку багровой злобы, что застилает глаза и ум. Становясь хёггом, легко утратить разум, а он мне сейчас нужен как никогда… Самолеты. Я летел на одном из них. Я ощущал его мощь. Груда мертвого металла, оружие… Я сильнее… Быстрее… Поднимусь вверх, не достанут…
Но не с девчонкой. Поднимусь — она погибнет. С ней я могу лететь лишь так низко, что почти задеваю брюхом крыши. Иначе на фьорды притащу только ее труп.
Хотя зачем мне ее жизнь?
Все, что нужно, я уже получил. Узнал все, что знают о тумане люди. Только знают они не больше нашего. И отчего преграда истончилась, я так и не выяснил. Все напрасно… все зря…
Выдохнул, оглядывая окрестности. Надо добраться до скал, вот только чужачка права. Самолеты. Скоро они будут слишком близко…
Зашипел рассерженно. Я не понимал. Внутри кипел огонь. Я — сила. Я — ярость! Я их уничтожу!
Я — разум. Пришлось напомнить себе об этом. Раздраженно все же выпустил струйку пламени. Небольшую. Поджег крышу… И полетел не в сторону леса, а над домами. Внизу кричали людишки, тыкали пальцами. Очень хотелось их тоже сжечь. Народ Озер и Скал знает, что надо делать, когда летит черный хёгг. Прятаться и молиться древним перворожденным. А здесь люди глупые. Наказать… надо наказать… сжечь дома. Забрать золото и женщин. Присвоить все себе. Сжечь…
Рыкнул недовольно, сдерживая разрушительный гнев. Слишком много ошибок, люди не должны были знать обо мне! Не должны… но что теперь сожалеть…
Придержал огонь и призвал густое марево. Под крыльями собрались тучи, потемнели разом от моей мощи. И сила заискрила внутри молниями. Плотное тяжелое облако укутало меня, пряча от людей и их самолетов. Не найдут… Не увидят… Хёгг рычал, но буря его успокаивала, щекотала молниями шкуру… И желание разодрать всех, кого найду, отступало…
— Сверр! Куда ты меня несешь? Это ведь еще ты? Сверр!
Снова лильган. Тоже глупая. Кто же разговаривает, когда ее тащит в гнездо хёгг? Плакать надо. И тоже молиться. Обещать свою невинность, тело и всевозможные дары…
Хотя невинность она мне уже отдала. И я помню, какой лильган была нежной, влажной, шелковой… И как мне это понравилось. Драконье пламя снова обожгло горло. Внутри бились и сплетались злость и досада. Все не так… все не так!
Нет, девчонку дотащу живой…
Правда, с лапы на лапу я ее все же перекинул, чтобы больше не кричала. Она и замолкла, кажется, чувств лишилась…
Дома закончились. Я увеличил скорость, устремляясь к туману. Я ослаб, но силы, чтобы пройти, хватит. И пронести Лив. С моей силой — смогу. Людей завеса пока не пропускает, лишь это и спасает фьорды. Но как долго это продлится?
Разозлился и ударил крыльями. Мне нужно вернуться! Скорее…
Домой…
Вот только приземлиться лучше не на привычную площадку на верху башни риара, а на траву возле крепости. Наверху — гранит, и девчонка об него расшибется…
* * *
Кажется, в какой-то момент я все-таки отключилась. То ли от шока, когда увидела вытянутый силуэт дракона в зеркальных окнах небоскреба и зверюга подбросила меня в воздухе, то ли от бури и молний, что зашипели рядом, щекоча чешую зверя, то ли просто от недостатка кислорода на высоте. А когда очнулась, внизу была вода, а в отдалении — зеленели скалы фьордов. Значит, мы снова преодолели Великий Туман и вернулись.
Попыталась кричать, но из горла донесся лишь слабый писк. Мои ноги заледенели, туфли я потеряла, блузка порвалась… Правда, сейчас это меньшее из того, что должно меня волновать. Но почему-то мысли упорно возвращались к каким-то мелочам, наверное, так разум пытался уберечь себя от потрясения. Потому что понять произошедшее я не могла. Мне казалось, я сплю. Или брежу. Мой бедный разум никак не мог найти логичные объяснения и принять произошедшее. Все, что случилось в Академии. То, что происходило сейчас. В голове заезженной пластинкой крутилось лишь одно: невозможно. Даже тогда, когда чудовище резко спикировало вниз и у самой земли разжало лапу. А я покатилась по высокой траве, прямо к берегу моря.
Дракон выпустил пламя на ближайшее дерево, превратив его в факел, и лег, распластав крылья. Его силуэт расплескался, превращаясь в тень… И уже через минуту поднялся с земли Сверр. Такой, как был в конференц-зале, только шкуры не хватает…
И пулевого отверстия в его груди больше не было, остались лишь красный шрам и потеки засохшей крови на коже.
— Поднимайся, — коротко приказал он мне и начал отвязывать от столба узкую лодку.
— Невозможно, — озвучила я то, что крутилось в голове. — Никак. Не получается. Масса тела, сохранение энергии… не выходит. Не бывает. Невозможно…
Сверр покосился на меня и рыкнул, на миг до дрожи напомнив крылатую зверюгу, что тащила меня в небе.
— Лезь в лодку, лильган!
Я вскочила, перевалилась через бортик, замерла на утлой посудине. Сверр оттолкнул ее от берега, вошел в воду, а потом запрыгнул внутрь. Весло было лишь одно. Сильные ровные толчки об воду, то слева, то справа, понесли лодку к противоположному берегу.
— Невозможно… — прошептала я.
Сверр промолчал. Он хмурился и, похоже, злился, между бровей залегла складка. И зрачок суженный, сейчас я ясно видела — нечеловеческий.
— Не сходится…
— Хватит! — рявкнул ильх. — Мне надоело это слушать.
— Тогда объясни! — оживилась я. — Как?..
— Я не собираюсь ничего объяснять, Лив, — отрезал Сверр. Поднялся, всматриваясь за мою спину. Крики… Я вздрогнула и тоже повернулась. К каменному причалу, что длинным языком выступал в воду, бежали люди. Мужчины в суконных штанах и рубашках, поверх — широкие пояса. На некоторых безрукавки, открывающие сильные руки с железными браслетами на предплечьях. У двоих сверху плащи. У каждого на боку оружие: ножи, мечи, копья, даже топоры! Кожаные нагрудники и сапоги. Обветренные суровые лица, темные волосы. Цвет глаз пока не разобрать, но сдается мне — янтарные или светло-карие…
Сверр направил суденышко к берегу, минуя причал для высоких кораблей, и уже через несколько минут его дно царапнуло песок, а ильх выпрямился. И все мужчины, как один, склонили головы, когда лодка приблизилась. Иные бросились в воду, чтобы вытащить посудину на берег.
Сверр ступил на песок.
— Приветствуем тебя, наш риар, — понятно, но с заметным акцентом произнес высоченный мужик с проседью в волосах. Слова я разбирала, но произношение некоторых звуков было иным, оттого и язык казался почти незнакомым. — Тебя долго не было.
— И тебе всего доброго, Лаиф, — отозвался Сверр. Бросил на меня быстрый взгляд, отвернулся. — Лильган из лодки запереть в отдельной комнате, поставить стражу. Никуда не выпускать. — Он сделал шаг вперед, помедлил. Посмотрел на меня хмуро, словно досадуя, что вообще притащил. И буркнул недовольно: — Вред не причинять. Накормите и оденьте.
