не потерять сознание. Внезапно меня охватила ужасная слабость, и я присел на пол. Глаза заливал пот, а всё тело охватил жар.
Из последних сил я открыл [Багаж алхимика] и влил в себя пару зелий регенерации. После этого в глазах всё потемнело, и я завалился набок.
Не знаю, сколько я так пролежал, но не зря говорят, что сон — лучшее лекарство. Несмотря на испытываемую боль, я хотя бы смог встать и даже более-менее уверенно держать меч. Однако на опалённые части тела было страшно смотреть.
Проверив остатки склянок, я нашёл ещё одно зелье регенерации, но пить его не стал. Краем глаза я заметил ошмётки, оставшиеся от рептилоида, и аккуратно подтащил их к себе мечом.
При этом за углом послышались какие-то непонятные звуки. Но происхождение у них было явно техногенное.
Уголки моего рта невольно прыгнули вверх, оскаливая зубы. Рептилоиду удалось опростоволосить меня уже во второй раз. Хоть он и стал для него последним. Но, похоже, что он сознательно вёл меня в ловушку, зная, что здесь стоит какая-то система охраны. Хотя я лично ставил на то, что там дежурит очередной страж, сохранивший энергию для лазеров.
Так или иначе, сейчас было не до него. Освободив куски сохранившейся одежды рептилоида от ароматно пахнущих ломтей его мяса, я порвал их на бинты и пропитал ткань последним зельем регенерации. В итоге я стал немного похож на мумию. Но в недостаточной степени. Кое-где ещё просматривались участки ожогов с вытекающей сукровицей. Хорошо хоть бинты она не растворяла.
Я немного постоял, прислушиваясь к ощущениям от тела. Болело практически всё, так что в окончательный диагноз можно было записывать: «Ушиб всего лоха». Но сильнее всего чувствовались ожоги. Особенно при движении. Также всё ещё болело в груди повреждённое основное сердце. Но боль уже была не столь острая. Через несколько дней, возможно, заживёт. Если выживу я. Но тут я почувствовал ещё одну точку боли, которую ранее не замечал. Рана от удара в спину начала болеть ещё сильнее. Как бы я не извивался, посмотреть, что там, мне не удавалось. И тут я вспомнил про зеркальце в кармане рептилоида. Оно как раз находилось в уцелевшей части одежды.
Я поднёс его к спине и увидел, что вокруг раны кожа потемнела, а сосуды увеличились, образуя жутковатую сеть. Это было очень странно. Ведь изначально такой лёгкий укол я, привыкший к постоянным ранам, почти и не чувствовал.
Внезапно [Истязатель] в моей руке начал весить неимоверно много. Выпав из хватки, он плюхнулся на пол со звоном, что вызвало какое-то оживление оттуда, откуда по мне лишь недавно палили из лазеров.
Я застыл, опасаясь пошевелиться. Но вскоре настораживающие звуки стихли. Я же недоумённо посмотрел на меч, не понимая, что произошло. Ещё более непонятно стало, когда я взглянул на свою ауру. Вся сила куда-то резко исчезла. Даже подвес на моей спине ощутимо давил на плечи.
Я злобно выругался про себя. Ну, не могла же бездна так быстро высосать всю силу? Причём выносливость осталась нетронутой, хотя раньше всё уходило как-то более равномерно.
Я вновь присел, чтобы отдохнуть. В мышцах чувствовалась слабость, и теперь было совершенно непонятно, что дальше делать. Искать ещё один кристалл с силой? Хотя логика подсказывает мне, что его больше не будет.
Я запрокинул голову и закрыл глаза.
— Как же всё достало! — прорычал я, вновь вызывая оживление за углом. — Да пошло оно!
В порыве эмоций я подскочил на ноги и ринулся за поворот, намереваясь атаковать всё, что там есть. Пусть и с голыми руками. Но нахлынувшая ярость и отчаяние резко сменились удивлением.
Глава 6
Удильщики
Я не отключал видение ауры всё это время. И стоило мне вскочить с места, как я заметил, что сила вновь вернулась к прежним значениям.
— Маршрут перестроен! — воскликнул я и вместо того, чтобы бежать за поворот, перебежал на другую сторону прохода. В сантиметре от моих ног земля обуглилась, и я чудом остался цел.
Но вместо того, чтобы радоваться, я недоумённо рассматривал цвета своей ауры. Красный заполонял большую её часть. В то время как коричневый начал постепенно угасать, и вместе с этим начала усиливаться боль. Особенно от раны в спине. И тут до меня начало доходить. Это же яд!
Рептилоид был веномантом. Как следует понимать, это что-то вроде специалиста по ядам. А какой специалист по ядам будет бить неотравленным кинжалом?
Видимо, по началу моя сверхвыносливость справлялась с действием отравы. Но когда к ней добавился ещё и урон от лазеров, организм сдал позиции.
Следующий час я наблюдал за тем, как переливается моя аура. Когда до нуля опускался жёлтый цвет, я едва мог нормально ходить. Ноги заплетались друг в дружке. Когда падал интеллект, я с трудом мог вспомнить, кто я вообще такой, и что я тут делаю. Когда падала мудрость, хотелось прыгать на месте или выбежать прямо под обстрел лазеров.
Так продолжалось очень долго. В момент, когда мудрость и интеллект одновременно возвращались к своим нормальным значениям, я попытался отыскать какое-нибудь противоядие в [Багаже алхимика], но ничего похожего там не обнаружил.
Порою несколько характеристик могли упасть одновременно. Если это происходило с силой и выносливостью, меня будто припечатывало скалой к земле.
Но я решил, что отравление лучше будет переждать. Если не сдох сразу, значит, организм ещё может справиться.
Я со злобой посмотрел на клочки, оставшиеся от рептилоида, и прорычал, корчась от мук: «Вот же паскуда!» Была бы у меня возможность воскрешения павших, я бы ею воспользовался, просто чтобы убить его ещё раз. Медленно и своими руками. Но своими руками я чуть не приговорил сам себя.
Что произошло дальше, я смог понять, лишь когда всё закончилось. Похоже, что в момент вспышки ярости все мои характеристики вернулись в норму. Все, кроме мудрости.
Глаза застелила кровавая пелена, а ноги сами ринулись вперёд. Хорошо, что остатки разума сообразили на ходу подобрать с земли меч и лишь потом атаковать угрозу, всё это время находящуюся за углом.
Это оказались две турели, стоящие по бокам от ещё одной арки. Когда их системы меня засекли, то ударили в мою сторону ослепительными лучами. Но даже в безумном порыве работали мои приобретённые в бездне рефлексы. Я давно привык, что если враг чем-то в меня стреляет, пока я к нему бегу, нужно прикрываться мечами. Когда их было два, они служили неплохим щитом. Пусть и неудобным, зато неразрушимым. С одним
