и не совсем, на самой границе со следующим грейдом. Да, внутри грейдов существовала и своя иерархия, двух одинаково ценных, мощных и эффективных навыков не бывает. И мое приобретение с классом ополченца вязалось очень слабо, так что и хорошо что не выпало что-то необычное. Тогда ой, тогда бы отбрехаться не получилось точно. Какую-никакую, но версию, я уже сочинил. Что сам класс получен в непосредственной близости от Разлома и, очевидно, подвергся его влиянию, пока я лазал вокруг него, таская туши и собирая образцы. Возле свежих разломов, по словам Кривого, всякое случается — вот всякое и случилось, чудом переживший свой первый Разлом бродяга обзавелся полезным навыком. Все вопросы к Системе. Оно, правда, звучит не слишком убедительно, но должно проканать, тем более что истинное происхождение навыка, по словам все той же Системы, скрыто от всех способов проверки. И на том спасибо.
А вот что касается реальной причины появления непрофильного актива…ну, понятно, Дар Героя, читать я умею. Подозреваю, что не умел бы — системные сообщения все равно понял. Так вот, это явно следствие близкого контакта с энергией Разлома, и контакт этот я сам себе организовал. Выгоревшее в кроссовке ядро не отравило меня своей потусторонней дрянью, но и не прошло бесследно. Оно меня… пометило. Пропитало эманациями. Создало «соответствие требованием», необходимое для получения навыков вне класса. Действительно, ключ от всех дверей — я уже говорил. И пофиг даже, что конкретно эту дверь открыл мой персональный хомяк.
Хорошо это или плохо, я с ходу не понял. С одной стороны, сенсорный навык всегда пригодится. Заранее почуять тварь, получив возможность заранее же свалить (желательно) или атаковать (сомнительно). Аналогично с самим Разломом — вполне возможно, что получится ощутить его появление заранее и что-то сделать. За такое и ногой рискнуть стоило…хотя нет, все равно тупо вышло. Вот кроссовками — определенно стоило, только смущает упоминание побочных эффектов, с другой стороны.
— Чему лыбишься? — подозрительно прищурился Кривой. — Только что чуть не блевал, а теперь скалишься довольный. Перегрелся, что ли?
— Да так, — отозвался я, стирая с лица расплывающуюся против воли ухмылку. — радуюсь, что живой.
— А, ну это дело, — одобрил он. — Это правильно, живым быть куда как лучше, чем мертвым.
Глава 10
Пленных согнали к колодцу в центре деревни, на утоптанный пятачок голой земли. Видимо, в Бочарном это считалось площадью. Не то, что бы их было много — пленных, в смысле. Из полутора, а скорее все же двух десятков «лихих людишек» до этой торжественной церемонии дожили шестеро…в том числе и благодаря моим скромным усилиям, да. Остальные либо уже понемногу удобряли почву баронских угодий, либо предельно шустро сваливали подальше, проклиная день когда решили пощупать барона Грайвена за теплый волосатый сосок.
Полудюжину уцелевших гнали бодрящими пинками и тачками, словно скот — хотя, пожалуй что к скотине относились бережнее, она ж денег стоит, в отличие от. Уцелевшие сами это прекрасно понимали, и особой радости не демонстрировали. Не особой тоже, шли сутулясь и не поднимая глаз. Все, кроме одного — плечистого чернявого здоровяка, как бы не родственника заколотого мной в самом начале боя. Этот шагал бодро, смотрел прямо и зло, и нехорошо так косился на ближайшего конвоира, явно прикидывая, как бы половчее вцепится ему в глотку. Похоже, понимал что будет дальше.
Деревня тем временем потихоньку оживала. Из каменного дома, который бандиты так и не осилили штурмануть, понемногу выползали спасенные пейзане. Мужики с топорами, бабы с вилами и всякая чумазая мелочь, тоже кстати не безоружная. Даже некоторое уважение появилось, хотя в целом понятно, кто их так замотивировал — по немощеным улицам периодически попадались трупы их менее расторопных соседей. Мужики просто зарубленные, бабы не просто. На нас смотрели, кстати, не сильно перепугано, но и не сказать что с особой радостью. Оно и понятно — одни вооруженные мутные типы перебили других вооруженных мутных типов, а кто из них хуже — большой вопрос. Слегка успокаивали аборигенов знакомые рожи односельчан, пришедших с нами да флаг баронской дружины. Но именно что слегка.
Солнце висело в зените, припекало совсем не по-детски, поднимая над площадью настоящий деревенский дух, посконный даже — навоз, прелая солома, дым костров и пожаров и поверх всего тонкая нотка немытых тел. Никогда не мытых, судя по тонкости. Где-то далеко орал петух, или кого они там разводят, в общем пастораль как она есть.
Командир спешился, прошёлся вдоль кривой шеренги пленных разбойников, ткнул пальцем в сторону раненой половины из них. Половин от шести, как несложно посчитать, равнялась трем — один с отрубленной и кое-как перетянутой рукой, второй с торчащим из живота болтом и валяющийся в полубессознательном состоянии тип с проломленной головой. Окажись я в мире светлого коммунистического завтра, творении каких-нибудь Стругацких или Ефремова, можно было бы быть уверенным что их подлечат, социализируют и сделают образцовыми работниками водорослевых ферм. Но я умудрился иссекайнутся в эталонное дарк-фентези (не повторяйте моих ошибок), и лечение здесь стоило денег. Минимум серебряную монету, как меня уже просветили, и кто бы стал тратить такие деньжищи на разбойников.
Подходящая балка нашлась там же, на площади — толстая перекладина ворот второго по богатству дома, на этот раз деревянного. Все прошло буднично, без зачитывания приговора, барабанной дроби, последних слов и прочей мутотени из дешевых романов. Просто накинули на шеи веревки, перебросили через перекладину, потянули и закрепили. Двое солдат, организованные Лысым на это дело, работали споро, перешучиваясь — ну, словно забор чинили.
Я смотрел и старательно делал морду кирпичом. Получалось так себе. Где-то глубоко, под слоем привычного цинизма и дурацких шуточек, которыми я привычно отгораживался от реальности, начинало что-то ворочаться. Темное, тяжелое и очень нехорошее.
— Дергаются. — Заметил я вполголоса, просто чтобы сказать, заглушить это что-то. — Долго.
— Это с непривычки кажется, что долго, — отозвался Кривой даже не поворачивая головы. — На самом деле быстро, они тяжелые. Оно, конечно шею сломать милосерднее будет, но там с веревкой возни больше, высоту еще подбирать…кому оно надо. И так сойдет, да и дрянь людишки.
Исчерпывающе.
С тремя оставшимися, которым повезло отделаться синяками и царапинами, поступили иначе. Впрочем у одного явно был вывих или что-то наподобие, но он это демонстрировать не спешил — проникся, видимо, чудесами местной медицины. На этот раз баронский родственник расщедрился на более длинную
