пыль.
Я молчал, обдумывая его слова. Стратегически он был абсолютно прав. Оставлять за спиной непокорённые города — значит добровольно совать шею в гильотину. Но был и другой аспект. Я видел, как блестели глаза Ли, когда он говорил об империи. Здесь, в «Серебряном Вихре», он был лишь одним из военачальников с правом совещательного голоса. Но там, в Дайцине, в случае победы он мог стать наместником целой провинции. Его амбиции требовали движения вперёд, ну и мести тем, кто послал его на смерть в степь.
— И что ты предлагаешь, генерал? Разделить войско?
— Именно, — Ли выпрямился. — Часть сил должна остаться здесь. Нам нужно захватить ключевые Вольные города на востоке и держать границу у Последнего Оплота. Это обеспечит нам тыл и возможность манёвра. А костяк «Вихря» вместе с Молохом пойдёт через подземный ход. Нас там сейчас точно никто не ждёт. Эффект внезапности стоит трёх легионов. Мы ударим в самое сердце, пока Лун Вэй будет ждать нас у главных ворот.
* * *
В этот момент на террасе появился Магриб. Евнух двигался, как всегда, бесшумно, и его маслянистая улыбка всегда вызывала у меня желание проверить, на месте ли мой кошелёк и кинжал.
— Мой император, прости, что прерываю твои великие думы о грядущих битвах, — он склонился в глубоком поклоне, шелестя шелками. — Но твои военачальники ждут.
— Чего они ждут, Магриб? — я поморщился.
— Поощрения, государь. Ты взял Астра-Абад, ты совершил невозможное, разбив войско Таш-Хаята. Теперь нужно показать, что новая власть пришла надолго. Победу нужно отметить и прославить. Нужен пир. Большой, настоящий императорский пир.
Я посмотрел на Ли, тот лишь неопределённо пожал плечами. Пир сейчас казался мне лишней тратой времени, но я понимал, что армия, состоящая из стольких разных народов — эльфов, орков, степняков, — нуждается в чём-то, что объединит их сильнее, чем общая цель.
— У нас нет времени на празднества, Магриб.
— Время всегда найдётся для того, чтобы укрепить преданность военачальников, — вкрадчиво заметил евнух. — Они устали. Им нужно напомнить, ради чего они проливают кровь. И у меня есть… деликатное предложение.
Я прищурился.
— Женщины в гареме, — Магриб понизил голос. — Я побеседовал с ними. Они согласились добровольно остаться во дворце. Они ведь живут на всём готовом, мой император. Им некуда идти, а пустыня жестока к тем, кто привык к комфорту дворцовой жизни и мягким перинам. Они согласны служить новому хозяину. Никакого принуждения! — он предупредительно взмахнул руками. — Но если сам император уже выбрал себе постоянных спутниц, то для остальных женщин можно предложить другую роль. Так почему бы не угостить ваших военачальников гаремом? Это лучший способ показать щедрость императора.
Я почувствовал, как по коже пробежал холодок. Не от морального негодования — в этом мире категории нравственности для меня давно стёрлись, — а от того, как легко и привычно Магриб распоряжался их телами.
Часть войска, ушедшая с Бариадором на восток, к Таш-Хаяту, получит свою долю славы позже, когда вернётся с победой. А тем, кто сейчас разместился в городе, действительно не помешает разрядка перед очередным походом.
— Хорошо, — коротко бросил я. — Давай устроим пир.
* * *
Этот вечер в Астра-Абаде превратился в безумный калейдоскоп звуков, запахов и красок. В главном зале дворца гремела музыка. Воздух был тяжёлым от аромата курений, жареного мяса и вина, которое лилось в кубки, не зная меры.
Я сидел на возвышении, на том самом месте, где когда-то восседал прежний хозяин. Вокруг меня бурлила оргия, которую невозможно было представить в чопорном Серебролесье. Орки вперемешку со степняками и эльфами пировали за одними столами. Женщины из гарема, одетые в тончайшие, почти прозрачные ткани, порхали между ними, подливая вино и ластясь к тем, чьи руки ещё недавно были по локоть в крови.
В центре зала, на огромных коврах, смешались тела. Границы, которые ещё вчера казались незыблемыми, стёрлись в парах дорогого кальяна и хмельном угаре.
Я наблюдал с возвышения, как огромный орочий сотник с трудом удерживал на коленях сразу двух наложниц. Его грубые, серо-зелёные ладони, покрытые шрамами от ятаганов, на фоне их светлой кожи казались воплощением грубой силы. Женщины, впрочем, не выглядели напуганными, и сильный запах орка их совершенно не смущал. Напротив, они с каким-то лихорадочным восторгом исследовали бугристые мышцы гиганта, вплетая тонкие пальцы в его жёсткую гриву. Орк глухо рычал, и в этом звуке уже не было угрозы — только плотоядное вожделение.
Чуть поодаль, привалившись к резной колонне, Талион сплёлся в объятиях с танцовщицей из южных провинций империи Дайцин. Их поцелуй был долгим и жадным, словно они пытались выпить друг друга до дна. Эльф, чьё лицо обычно напоминало застывшую маску высокомерия, сейчас выглядел одержимым. Его пальцы бесстыдно скользили под прозрачный шёлк её шаровар, сминая ткань и вызывая у женщины протяжные стоны, которые тонули в общем шуме.
Степные всадники Баян-Саира, дорвавшиеся до дворцовой роскоши Астра-Абада, вели себя ещё более необузданно. Прямо на столах, среди блюд с объедками жирной баранины и разбитых кувшинов, они овладевали женщинами с той же яростной прямотой, с какой врывались в сечу. Воздух пропитался запахом пота и мускуса. Звуки шлепков, тяжёлого дыхания и вскриков смешивались в единый гул.
В этот момент Марцелла грациозно поднялась по ступеням к моему подножию. Она не произнесла ни слова, лишь медленно развязала пояс своего хитона, позволяя ткани соскользнуть к её ногам.
Ракель, которая стояла рядом с моим троном, насмешливо ухмыльнулась. Орчанке, видимо, казалось, что после её жарких объятий, удовлетворённый, я ещё долго не буду смотреть на других женщин. Но там было на что посмотреть, и я просто любовался.
Оргия достигла своего пика: кто-то уже забылся в беспамятстве, кто-то продолжал ритмичные движения прямо на залитом вином полу.
Однако за этим хаосом стоял невидимый порядок. Вдоль стен, неподвижные, как изваяния, стояли гвардейцы Мархуна, который лично прохаживался между пирующими, и его взгляд был холоднее стали. Приказ был ясен: выпускать пар можно как угодно, но насилие без согласия или драки за столом императора карались смертью на месте. Один из молодых орков, у которого нервы не выдержали при виде эльфийки, пытавшейся оттолкнуть его слишком навязчивые руки, едва успел занести свою лапищу для удара, как тяжёлая ладонь Мархуна легла ему на плечо. Короткий шёпот — и орк, мгновенно протрезвев от страха, понуро вернулся к своему вину.
Я посмотрел на сурового Мархуна и потом
