очередной раз.
От невинного с виду жеста подкрадывающееся к нам облако мелкой и противной мошки будто взрывается. Вся гнусь опадает вниз.
— С вами ещё лучше, — возвращаю приятное вдесятеро. — Отличное место, отличная долинка, а о зайце я ещё долго не забуду.
— Стэн, а ты научишь нас лошадей лечить? — Дэн влезает с глупым вопросом.
— У вас дара нет, — вздыхаю сочувственно, — вам могут помочь только знания и умения. Вот смотри: насекомых отпугивает запах фижмы и душицы. Попробуйте делать из них настойку и обтирать лошадей. Только не кипятить, а просто держать в тёплой воде дня три-четыре. Не знаю, сработает или нет, но попробовать можно. Именно так нарабатываются семейные секреты.
Так и болтаем. Тем временем предок подбирает ключик к мелкой мошке. Заметного урона она не наносят, но надоедливая — ужас.
Перед отъездом, на котором настоял я, братья ещё раз окунулись. Жую последний кусок лепёшки, мой источник энергии почти опустошён. Это баронеты неутомимы.
Обратно не торопились, но добрались незаметно быстро. Кое-что обсуждали. У парней есть ещё сестра Лорелея. Младшая — ей ещё десяти лет нет. Откуда-то завелась у неё фобия, страх одиночества в тёмной ночной комнате. Поэтому приходится служанкам выходить на ночное дежурство к ней.
— А ещё эта дурында совсем маленькой рассказывала нам, что под её кроватью живёт чудовище, которое появляется только глухой ночью… — повествует разговорчивый Дэн.
— Сама придумает, сама потом боится, — пренебрежительно усмехается Гров.
— Девчонки часто бывают такими бестолковыми, что диву даёшься, — подкрепляю их рассказы своим авторитетным мнением. — Но надо воспитывать. Вы же старшие, значит, несёте за неё ответственность.
Естественным образом возникает вопрос «а как?» Вот это мы и обсуждаем. Весело и оживлённо. Мысль о том, какую и как несёт за меня ответственность Хендрик и старшие сёстры, застревает в голове досадной занозой.
До ужина далеко, но моя просьба подкрепиться вызывает немедленную реакцию. Братья тут же присоединяются. Мы, блаженно жмурясь, поедаем внушительных размеров пирог с мясом и ещё чем-то. Не разобрал — мне главное, что вкусно было.
— А мне пирога? — завистливое требование исходит от прискакавшей на кухню Лорки.
— Ты не будешь, он с горькими приправами, — остужает её пыл Гров.
Я не заметил ничего острого, но девочка тут же отстаёт. Незаметно подмигиваю Дэну и показываю глазами наверх.
— Пойду отдыхать, — паренёк отваливается от стола и отваливает.
От пирога остались одни крошки, можно уходить.
— Лорелея, а не покажешь мне свою комнату? — обращаюсь к девочке максимально приятственно. — Никогда не видел, как живут принцессы.
Девочка оказалась падкой на лесть, хотя есть ли на свете другие? Гордо ведёт нас к себе. Робко и неуверенно мы с Гровом заходим в светлицу. Дэн куда-то пропал. Может, в уборную пошёл?
— Ой, какие цветочки! — немедленно впадаю в буйный восторг при виде вазы с букетом на окне.
Гров издаёт какой-то хрюк, но после моего строгого взгляда принимает серьёзный вид. Немного багровеет от натуги, но справляется.
— О-о-о, какие красивые куколки! — я заранее предостерегающе оглянулся на парня.
Гров держится, хотя вижу — ему трудно.
Лора тем временем представляет мне весь ряд кукол. На комоде они стоят. Не запомнил, не в силах. Кроме самой красивой.
— Это Инфанта, моя самая любимая, — девочка нежно прижимает куклу к груди.
Завожу глаза от восторга перед красотой Инфанты. Лора весело болтает, беззаботно садится на кровать. Выпрашиваю милость переместить Инфанту на место, мне величаво, но со строгим наказом непременной осторожности и аккуратности дозволяют.
— Кроватка у тебя тоже красивая, — только сейчас произношу кодовое слово.
Лора гордо соглашается и вдруг из-под кровати раздаётся грозное рычание, и пасть неведомого зверя хватает её за ногу. Далее события начинают развиваться стремительно.
Картинка, где девочка подпрыгивает буквально на метр вверх, навсегда останется в моей памяти. Ещё и как загадка. Она же не опиралась ногами о пол! Просто не доставала. За счёт чего прыжок⁈ У неё настолько мощные ягодичные мышцы? Динамика этого движения ещё долго будет для меня тайной.
Из-под кровати выползает Дэн, продолжая грозно рычать, корчить страшную рожу и растопыривать пальцы, словно когти. Гров валится на пол от приступа дикого хохота и на время выходит из строя.
Я прыгаю к двери, чтобы не дать жертве уйти, приседаю, опираясь руками о пол. Тоже корчу грозную морду.
— Мы — ужасные монстры! — заявляю прямо в расширенные от ужаса глаза девочки. — Мы пришли откушать принцессой! Говорят, они очень вкусненькие! — плотоядно облизываюсь.
Медленно подбираюсь к кровати, страшно скалясь. Дэн уже выполз, тоже надвигается на сестру, которая отпрыгивает на другой конец ложа. Гров ещё не пришёл в себя, стонет и катается по полу, как припадочный.
Лорка пользуется недееспособностью Грова, спрыгивает и с визгом несётся к двери. Совершаю длинный прыжок обратно, но промахиваюсь. Мы очень страшные, но медленные и неуклюжие.
Через какое-то время дверь распахивается, на пороге появляются взволнованные громкими криками родители. Сразу успокаиваются, уловив в визге дочери отчётливые нотки восторга.
Девочкам такое нравится чрезвычайно, как поделился своим опытом предок. Секрет прост: девочки любят, когда за ними бегают, но ловить их надо как можно дольше. Поэтому мы все трое старательно промахиваемся и никак не можем изловить такую ловкую и шуструю девочку. Чрезвычайно этим довольную.
— Ох, как же я устал! — бессильно переворачиваюсь на спину. — Нет, господа монстры, сегодня мы её поймать не сможем.
Братья берут с меня пример. Лора опасливо нас огибает, добирается до двери и скрывается за ней, напоследок показав язык.
Вечер после ужина. Веранда баронского особняка.
— Сначала подумал, что мальчишки какие-то сказки рассказывают, — барон Дортин стоял перед открытым настежь окном, обнимая супругу за плечи. — Но пастухи подтверждают. И лошади сегодня необычно спокойные.
Баронесса лучисто заглянула в лицо мужу.
— В конюшне и большом загоне почти нет ни мух, ни комаров.
— Помнится, ты боялся, что восемьдесят золотых слишком большая сумма? — улыбается женщина.
— Сейчас склоняюсь к мысли, что это необычайно мизерная плата.
Супруги продолжили наблюдать, как графский сын бродит по загону для безнадёжно больных животных. Сейчас стоял рядом с совсем поникшей кобылкой, положив ей руку на спину.
— Вроде бы стали выглядеть чуточку живее, — в голосе баронессы надежда борется с сомнением.
— Если вылечит хотя бы половину из них, в пять раз
