больше денег не жалко.
«Полсотни больных животных, которых даже на мясо пускать нельзя. Убытки, от которых за голову хватаешься», — размышляет барон.
— У тебя столько денег нет, — хихикает женщина.
«Будут, — думает барон, — когда продам партию лошадей — здоровых и куда больше, чем планировал. Теперь знаю, какие кобылы жеребые, быстро компенсирую численность. Не будет такого, как случалось раньше, когда продавал двух по цене одной».
Глава 12
Счастливые дни
Усадьба Дортинов.
Неделя после приезда.
После обеда благоденствуем в саду. У Дортинов он примерно такого же размера, как и наш. Усадьба в целом не уступает размерами нашей, графской. Только надо учесть, что у нас не одна резиденция. Есть ещё охотничья база и шато на севере графства. Это не считая замка в городе. В Гронксе же у Дортинов достаточно скромный дом. Всего в два этажа.
Лениво валяемся на травке.
— Когда к лошадям пойдём? — нарушает благостный покой Дэн.
— К больным? Вы вообще к ним близко не подойдёте. Сразу предупреждаю. Барон приказал конюхам и самим не подходить и всех остальных плетьми отгонять. Даже вас, — немного подумав, усиливаю: — Вас в первую очередь.
«Почему?» — синхронный вопрос на лицах обоих братьев.
— Очень опасные болезни ваши лошадки подцепили, — вздыхаю. — Могут на человека перекинуться. А я не знаю, как их лечить. Пока не знаю.
Хмурюсь. Только расслабился, как они мне тут же настроение испортили. Мне даже кормить лошадей самому поначалу приходилось. Никто ведь, кроме меня, энергетическую завесу ставить не может. После всё-таки свалил на слуг. Только строго-настрого предупредил, чтобы они сначала отгоняли животных от кормушек.
Рядом возится с куклами Лорка. Ходит за нами, как привязанная. Пытаюсь вызвать в себе недовольство, но не получается. Уж больно она забавная. К тому же мне здесь настолько хорошо и спокойно, что редкие досадные мелочи украшают моё житие, как приправа. Одно отсутствие в пределах видимости славного братца Хендрика делает меня почти счастливым. Уточнение «почти» исчезает от того, что нет приложения к Хендрику в виде всей остальной семьи. Обожаю их всех. Но только когда они далеко. Очень далеко.
— Лорочка, набери нам малины, — нахожу полезное занятие для девочки.
Она артачится:
— Принцессам нельзя собирать малину!
— А ты своим служанкам поручи, — киваю на пару её простеньких кукол. Инфанту-то тоже не заставишь.
Девочка впадает в ступор, парни радостно хихикают.
Деваться некуда, да и то сказать — тоже игра. И Лора удаляется в малинник вместе со «служанками».
Через четверть часа дружно ржём, когда видим переполненную ягодами миску. Только она игрушечная. Лорка всё-таки переиграла нас. Мы ничуть не расстраиваемся, ржём весело, до слёз. Лора тоже охотно хохочет, хотя что-то мне подсказывает, она не до конца понимает всех глубин смысла.
— К лошадям я вечером пойду, — продолжаю беседу, закидывая в рот третью ягоду, после которой посуда пустеет. — Сейчас у меня источник пуст.
До ужина занимаемся фехтованием. Братья почему-то предпочитают палаши и ставят мне базу. Но фехтование для всех дворян предмет обязательный, и тут я их дрессирую.
После ужина.
— Лора, нет, ты не пойдёшь со мной!
Почему-то мой строгий голос не производит на девочку никакого видимого эффекта. До чего вредной и надоедливой она иногда бывает!
— Но почему⁈ — капризно топает ножкой.
— По кочану! Те лошадки сильно болеют, к ним нельзя подходить! Заразишься и тоже заболеешь!
— Но ты же подходишь!
— Я — целитель, меня ни одна болезнь не возьмёт. Ты — целитель? Нет. Вот и топай отсюда!
Разворачиваю её спиной к загону и придаю ускорение довольно грубым подзатыльником, подкрепившим последний окрик.
— Не подпускайте эту мелкую дурочку сюда! — говорю конюху так, чтобы она слышала и подмигиваю. — Полезет — бейте кнутом без жалости. Пусть лучше поплачет, чем от лошадиной лихорадки умрёт.
С большинством людей так приходится поступать, включая детей. Особенно детей. Мягкие уговоры не действуют, а как рявкнешь, да отвесишь пинка — любые команды выполняются со скоростью необыкновенной. Вот и сейчас…
— Брысь, я сказал!!! — лицо моё натурально страшное и злое, да я ещё и замахнулся.
Упрямо стоящая поодаль Лора опрометью кидается к дому. Грожу вслед кулаком.
«Инфекция», «бактерии», «вирусы» — такими словами меня обогатил предок со строжайшим запретом произносить их вслух. И эти зловредные существа меньше всяческих пределов оказались мне не по зубам. Никак не удаётся сделать настройку на уничтожение существ настолько малых размеров.
Вздыхаю и захожу в загон, где уныло передвигается полтора десятка болящих животных. Самые тяжёлые для лечения, остальные три с лишним десятка на «реабилитации», что бы это ни значило. Ежевечерний обход со стимуляцией каждой лошади. Выглядят они получше, чем неделю назад, но это единственное моё достижение.
От всего, что могу, я их избавил. Оводы на этих лошадях уже нацелились целые колонии личинок разводить. На самых замученных до десятка отложили. Больные и ослабленные животные — лакомая добыча для любых хищников. От комаров и вредных кусачих мух до волков и гигантских кошек. Говорят, в северных лесах ещё остались дриксы — клыкастые кошки размером с жеребёнка-подростка. Но это к слову.
Мелкие существа, которых предок именует бактериями, воюют отчаянно. Он создал ботов — так он назвал энергетические сгустки — чуть больше бактерий. Но скорость их создания не велика. За один сеанс могу внедрить в лошадь сотню — полторы таких сгустков. Капля в море. Уничтожив две-три бактерии, бот распадается. Предок что-то бормотал о фабричном конвейере, упоминал какой-то имрутет… когда переспросил — грубо послал в какое-то место. Кажется, что-то связанное с кишечником. При этом он раздражённо утверждал, что я плохо знаю ант… анатомию. Это устройство тела животного или человека. Интересно, чего это я там не знаю?
Поздно вечером, исчерпав источник, бреду домой. Усталый, но не очень довольный.
Усадьба Дортинов.
Два дня спустя. Утро после завтрака.
— Никогда такого не было, — растерянно сдвигает шляпу на лоб Гров.
Не знает, что делать. Да мы все оторопели. Лора, эта егоза, вздумала ехать с нами на охоту. С Инфантой, разрази её молнией в мягкое место! Беру себя в руки.
— Лорелея, ты с ума сошла? В таком виде ты собралась на конную прогулку? — в глазах моих глубочайшее разочарование в умственных способностях девочки и в ней целиком.
Она в своём повседневном платье с
