Совой. Я был частью машины. И я устал. Я устал быть шестерёнкой. Если у нас есть шанс — даже один из миллиона — я хочу его использовать.
Я посмотрел на него. На его морщинистое лицо, на его трясущиеся руки, на его глаза, в которых горел огонь, который я думал, давно погас.
— Четырнадцать часов, — сказал я. — У нас четырнадцать часов, чтобы придумать план. И если ты знаешь что-то ещё про Управление, про Ворона, про то, как они работают — сейчас самое время рассказать.
Игнатий кивнул.
— Я расскажу тебе всё, — сказал он. — Но есть одно условие.
— Какое?
— Если мы проиграем — я умру первым. И это будет на моих условиях. Не на их.
Я протянул ему руку.
— Договорились, — сказал я.
Он пожал её. Его хватка была слабой, но твёрдой. Рука старого волка, который решил выйти на последнюю охоту.
«Ну что, Саня, — вздохнул Тишина. — Ты только что заключил союз с восьмидесятилетним пенсионером против межпространственной корпорации по производству маны. У тебя есть четырнадцать часов, армия индусов, отряд колумбийцев и ходячая бомба в виде дворянки. Это не план. Это сценарий фильма, который даже в Голливуде бы не купили».
— Заткнись, — мысленно ответил я. — И начинай думать. Потому что если мы не придумаем что-то за четырнадцать часов, завтрашнее утро станет для нас последним.
Машина рванула с места, унося нас в ночную метель. За окном падал снег, белый и чистый, словно не было никакого Управления, никаких Кураторов, никакого Ворона. Просто зима. Просто Новгород.
Но я знал правду. Зима кончится. А Управление — нет.
Если только мы не сожжём его дотла.
Глава 9
Если кто-то думал, что российская зима с её минус тридцать и колючим ветром — это задница, тот явно никогда не продирался сквозь амазонские джунгли после того, как Система решила, что обычных комаров размером с кулак тут недостаточно, и добавила к ним геном дробовика.
Здесь было сорок градусов в тени. Влажность — сто двадцать процентов, если такое вообще допускала физика. Воздух был не влажным, он был супом. Густым, горячим супом из пота, гнилых листьев, озона и запаха жженой резины от перезаряженных артефактов. Броня Эль Ключе, когда-то стильная и черная, сейчас напоминала кусок старого шинеля, натянутый на потного бегемота.
— Эль Ключе! — голос Кармен прорезал джунгли где-то слева. — Эта тварь сдохла? Потому что если нет, я хочу вернуть свой аванс! Мне не платят за то, чтобы меня жевали!
Кармен. Техномаг отряда и по совместительству главная головная боль. Девушка с розовыми волосами, пирсингом в носу и талантом материться на пяти языках, включая эльфийский — которого не существовало, но это её не останавливало. Она сидела в кустах папоротника размером с «Хонду», прижимая к груди модифицированный дробовик и пытаясь отдышаться.
— Аванс ты потратила на тот долбаный дрон-кофеварку, которую сожрал моб-мухомор! — крикнул в ответ Рикардо, вытирая глаза от пота. — И да, она сдохла!
Он пнул тушу перед собой. Тварь была… креативной. Система взяла обычную анаконду, добавила ей лапы, как у ящера, панцирь из зеленого обсидиана и почему-то — три головы, каждая из которых могла плеваться кислотой. Охотники прозвали её «Эль Трес Амаргос», потому что после встречи с ней во рту оставался привкус желчи.
Тварь не двигалась. Клинок Рикардо — «Укуси Змею», короткое мачете из кости S-рангового моба с рукоятью из паучьего шелка, — торчал из центральной головы, пробив панцирь в единственном уязвимом месте. Он наступил на тушу ногой, выдернул клинок и вытер о штаны. Бесполезно, конечно, через секунду они снова станут мокрыми, но ритуал есть ритуал.
— Хавьер! — позвал он. — Как ты там?
Из-за поваленного дерева, покрытого светящимся мхом, донеслось сопение, а затем показалась голова Хавьера. Два метра, сто сорок килограмм чистых мышц, лицо, способное остановить грузовик, и при этом — душа нежной девочки-подростка. Он вытирал слезы.
— Она разбила мою рацию, босс, — всхлипнул он, показывая обломки какого-то прибора. — Я не смогу послушать сегодня «Дикий Роман Марианы». Марина должна была выбрать между Рикардо и этим ублюдком Фернандо! А теперь я не узнаю!
— Хавьер, — Рикардо вздохнул, подходя к нему. — Мы только что убили тридцатифутовую змею с тремя головами. А ты переживаешь из-за мыльной оперы?
— У всех свои приоритеты, сеньор Ключе, — буркнул здоровяк, надув губы. — У некоторых — спасение мира. У других — любовь Марины и Рикардо.
— Рикардо — козел, — подала голос Кармен, выбираясь из кустов. Её розовые волосы прилипли ко лбу, а на щеке красовалась полоса зеленой слизи. — Она должна выбрать Фернандо. У него хотя бы есть яхта.
— Фернандо продает наркотики детям! — возмутился Хавьер.
— Зато у него есть яхта! — отрезала Кармен. — В этом гнилом мире яхта — это всё!
Рикардо закатил глаза. Его команда. Прекрасная, смертоносная, абсолютно невменяемая команда. Они были лучшим оперативным отрядом Южной Америки. Элитой. S-рангами и А-рангами, способными зачистить разлом за полчаса. И при этом они тратили больше времени на споры о теленовеллах, чем на тактику.
— Изабелла! — крикнул он. — Ты жива, или мне уже делить твою долю?
Из-за деревьев бесшумно выступила Изабелла. Высокая, смуглая, с волосами цвета воронова крыла и глазами, которые светились багровым, когда она использовала магию крови. Она была лекарем отряда. И ещё одним психопатом в коллекции Эль Ключе.
— Я в порядке, — сказала она мелодичным голосом, который совершенно не сочетался с тем, что она вытирала окровавленные губы тыльной стороной ладони. — Но Эль Трес была очень вкусной. Немного горьковатой. Кислота придает мясу специфический привкус.
— Ты… ты ела её сырой? — Кармен скривилась. — Белла, мы обсуждали это. Ты не должна есть сырое мясо мобов на миссии. Это негигиенично.
— Моя магия требует энергии, — Изабелла лизнула губы. — А огонь привлекает нежелательное внимание. Не волнуйся, я термически обработала её. Огненным шаром. Внутри.
— Отлично, — Рикардо потер переносицу. — Просто отлично. Белла ест сырых змей, Хавьер плачет над мыльными операми, Кармен торгуется за яхту гангстера. А я стою посреди джунглей и думаю, почему я вообще согласился на эту работу.
— Потому что тебе платят, босс, — хмыкнула Кармен. — И потому что без тебя мы бы давно перебили
