— Тьяго вылез из-за стола, лениво потянулся и направился к выходу. — Пойду проверю, как у нас тут с канализацией.
— Вот гад, — сквозь зубы прошептал Евгений, стараясь, чтобы товарищ не уловил его слов.
— Я все слышал, — колумбиец вернулся в комнату. — Ладно, готова твоя прога. Не стану тебя больше дразнить. Что-то ты совсем разошелся!
— Ну вот! И надо было тебе играть в эти игры.
— Знаю я вас, белых, вам только дай палец — руку по локоть откусите.
— Мы с тобой работаем уже второй год, Тьяго. Я не стану тратить свое время на оправдания и рассказы о том, что я не такой. Это, знаешь ли, как-то ниже моего достоинства…
— Не заводись, бро… Неужели тебе никогда не хотелось просто поиграть? Поиграть? Или ты ходишь сюда только из-за моей работы?
— Если честно, то пришел я сюда действительно из-за твоей профессиональной репутации, — признался Стрелец. — Ну а потом… Я думал, мы подружились. Или нет?
— Ну ты и фрукт! — Тьяго усмехнулся. — Стал бы я разводить посторонние разговоры с обычным деловым партнером. Как у вас говорят: «вот товар, вот деньги — до свидания»? А мы с тобой, как настоящие товарищи, сначала потанцуем вокруг нашего общего дела, потом посмеемся, потом проверим, как все работает, глядишь, сухая сделка и превратилась во что-то куда более масштабное.
— Ладно, извини! Я, правда, не хотел тебя обидеть. Но сроки поджимают, и я перестаю себя контролировать.
— Эухенио, дорогой, сложность не в проге, а в том, кто сделает нам «стаю» дронов.
— Ты же говорил, что сборку осилит бригада Трухильо.
— Говорил.
— Что-то поменялось?
— Я стал в нем сомневаться.
— Но почему вдруг?
— Ходят слухи, что на следующей неделе выпустят его дядю.
— Ну и хорошо. А откуда, кстати, его выпустят?
— О, вот с этого вопроса надо было начинать.
— Так откуда его выпустят?
— Из «Ла Модело».
— Из «Ла Модело»? А за что он там?
— За то самое, против чего ты хочешь подписать его племянника.
— Но ведь это два совершенно разных человека. Почему ты думаешь, что Трухильо сольет наш проект?
— Потому что это — семья. Понимаешь? Это — его дядя, брат его матери. Семья!
— И что, Трухильо теперь будет барыжить наркотой вместе с ним?
— Не знаю. Но уверен, что наш продукт может оказаться более полезным бандитам, чем нам. Если мы не реализуем его, от этого никто не пострадает, а если картель получит наших птичек, заточенных на поиск наркополей, они возьмут под контроль каждый куст и заставят мелких производителей работать на себя.
— Что ты предлагаешь в таком случае? Бросить все?
— Нужно искать другое производство. Надежных людей. Закупать комплектующие по частям.
— Значит, в сроки мы не уложимся? — Евгений расстроился. Он рассчитывал на то, что его пилотный проект по дроно-мониторингу посевов коки в перспективе сможет стать грозным оружием в руках ООН.
— Да подожди ты паниковать. Есть у меня одна идея. Их надо купить за рубежом.
— Ну знаешь, ООН — это не Банк реконструкции и развития, — возмутился Стрелец. — Хотя… Да, постой… Мы можем попробовать реализоваться через программу внебюджетного финансирования.
— Как это?
— Очень просто. Ну, на первый взгляд. Придется поработать, но в общем и целом все, действительно, достаточно просто. Если ООН утвердит проект, организация поспособствует тому, чтобы правительство Колумбии заключило прямой договор на финансирование или поставку этих дронов, например, с Китаем или Турцией.
— Эй, бро, а мне кто заплатит?
— Не парься, твои услуги будут учтены и оплачены страной донором.
— Тогда флаг тебе в руки и попутного ветра. Прогу я отдам через три дня.
* * *
Евгений Борисович Стрелец возвращался в офис. После того, как он осуществил свой проект по организации дроно-мониторинга, общая картина кардинально изменилась: ему больше не надо было тратить время на опасные для жизни рейды по высокогорным районам Анд. Маленькие «железные птички», закупленные правительством Колумбии у Турции, благодаря программе Тьяго сканировали все районы незаконных посевов и в реальном времени передавали информацию на большие компьютеры УНП ООН и полиции Боготы. Теперь правоохранители и он сам немедленно узнавали о каждом новом квадратном метре опасных посадок и принимали меры по уничтожению смертоносных посевов. Система также позволяла контролировать фермеров, которые получили финансирование на заместительные плантации кофе и какао.
«Дроны Стрельца» из-за своей чрезвычайной эффективности получили высокую оценку властей, но вызвали ярость у наркобаронов и отторжение у крестьян. Местные жители искренне не понимали, откуда в Боготе немедленно узнают про их «проделки». Некоторые даже шептались о том, что имеют место колдовство и нечистая сила. Для большинства бедняков кока оставалась единственным источником пропитания. С одной стороны, выделенные на легальное фермерство субсидии задерживались на месяцы, и людям было нечем кормить семьи. С другой — банально не хватало дорог, чтобы доставить альтернативный урожай кофе или какао к местам переработки. С третьей — деревни терроризировали военизированные группировки, для которых эти земли имели стратегическое значение. Стрелец и сам не заметил, как оказался в кольце тотальной враждебности.
Сидя за рулем служебного внедорожника — белого «Хендай» с голубым логотипом ООН на борту, — Евгений с гордостью думал о том, что теперь ему наконец-то есть чем похвастаться перед родителями. Особенно перед отцом. Борис Алексеевич до сих пор не смирился с выбором сына. Согласился — да, но внутри так и не принял. Он по-прежнему считал, что это никому не нужно и является бесполезной тратой времени и сил.
Хотя координатору это было несвойственно, он все же дал волю тщеславию. Евгений объективно оценивал свои достижения и понимал, что создал принципиально новый метод борьбы с этим злом. Он рассматривал свой проект как интеллектуальный стартап, призванный изменить расклад сил на дьявольском рынке. Ему было чертовски интересно, что сказал бы по этому поводу прадед — командир конармии. «Однако не говори „гоп“, пока не перепрыгнешь, — одернул себя русский дипломат. — Не торопись, Женя, не торопись!»
Красный сигнал светофора перекрыл движение. Вынужденная остановка отвлекла Евгения от размышлений. Он стоял в ставшем уже привычным хаотичном потоке столичного транспорта и разглядывал людей на тротуаре.
Мимо прошла симпатичная пара, судя по одежде и манере держаться, американцы. Чуть дальше топталась группка парней в безразмерных худи, Стрельцу показалось, что они под кайфом. Из дверей бакалейной лавки вышла грузная колумбийка с двумя маленькими детьми. Ее огромные сумки были переполнены и оттягивали руки, дети не только не помогали маме, но доставляли ей дополнительные неудобства, путаясь под ногами.
Женщина в форме железнодорожной служащей уронила на асфальт связку ключей. Когда она
