хуже. Новая порция табачного дыма вызвала непреодолимое желание заснуть навсегда. Он сделал жест руками, указывая на окно, но никто так и не понял, что в эту минуту больше всего беспокоит человека, который только что едва не распрощался с жизнью.
— Вот вы и подумайте! Не зря же вас держат на этой должности столько лет, Маргарита Сергеевна, — супруга фантомного Басова разошлась не на шутку. — И чтобы никому ни слова! Поняла?
— Воля ваша. Ваш муж — вам и хоронить, если что, — ответила Маргарита Сергеевна Берсенева, некрасиво поджав губы.
— Кардиограмму делали?
— Конечно!
— И что? Что она показала? Инфаркта нет?
— Нет.
— В таком случае и говорить не о чем, — отрезала Альбина. — Костик, а ты, что думаешь по этому поводу? Или чувствуешь, что лучше поехать в госпиталь?
— Нет, — он отрицательно покрутил головой. Сейчас Евгений куда больше страдал от невыносимой табачной вони.
— Пусть муж часок отдохнет, а после я заберу его домой, — подвела итог Альбина Арсеньевна. — Впереди длинные выходные, так что у нас есть время на восстановление. Через три дня он будет как огурчик, — она наклонилась к Евгению, потрепала его по волосам, — правда, зайчик?
Стрелец совсем запутался. Он не понимал, что с ним происходит, почему эта красивая чужая женщина называет его «зайчиком»? Это ж надо — такое придумать! И вообще какое отношение она имеет к нему? Кто дал ей право распоряжаться его жизнью и здоровьем? Где он находится? Почему доктора говорят по-немецки? Почему, в конце концов, все они так странно одеты? И в каком погорелом театре им сотворили эти допотопные прически? Ему стало искренне жаль Маргариту Сергеевну, которая, как ему показалось, действительно беспокоилась о здоровье отсутствовавшего Басова, а вот Альбина, произведя на него неизгладимое впечатление в недавнем видении, пока оставалась загадкой. Но между женщинами явно существовал какой-то застарелый конфликт.
Стрелец приложил колоссальное усилие и сел на диване. Голова закружилась. В груди возникло ощущение невесомости. Присутствующие в недоумении уставились на него.
— Окно! Откройте окно! И потушите, пожалуйста, эту мерзкую сигарету, — попросил он.
— Константин Иванович, вам нужно отдохнуть, — мягко произнесла несколько обескураженная Берсенева, делая очередную затяжку, — слишком мало времени прошло с момента сердечного приступа.
— Вот видите, ему уже лучше, он сердится — значит, дело пошло на поправку, я своего мужа знаю как пять пальцев. Праведный гнев всегда придает ему сил! Еще чуть-чуть, и он сам сядет за руль, чтобы отвезти меня домой, — Альбина проворно выхватила сигарету из руки Маргариты Сергеевны и яростно потушила ее в переполненной пепельнице. — Вы что, не слышали⁈ Откройте окно! Немедленно!
— «Sehr geehrte Frau, bitte unterschreiben Sie die Ablehnung einer stationären Aufnahme», — врач с бакенбардами обратился к Альбине Арсеньевне, протягивая бланк отказа от госпитализации.
— Если с ним что-то случится, и сердечный приступ разовьется в инфаркт — это будет на вашей совести! Это я говорю вам как врач, — вмешалась Берсенева.
Было непонятно, что вызвало праведный гнев Маргариты Сергеевны: тревога за Басова или тот факт, что Альбина не дала ей докурить любимую сигарету.
— Мне лучше знать, что нужно моему мужу. Передайте, пожалуйста, наши документы доктору Розену, — обратилась она к старшему бригады скорой помощи, — чтобы он назначил нам время,
— Доктору Розену, конечно! — врач скорой кивнул.
— Благодарю вас! — холодно бросила Альбина.
На этом спор прекратился. Евгений Борисович внимательно смотрел на присутствующих. Немцы аккуратно собрали свое переносное реанимационное оборудование и вежливо попрощались с посольскими, напоследок еще раз предупредив об опасностях, которые таит в себе такое легкомысленное отношение к здоровью, посоветовали провести выходные дома, избегая любой физической нагрузки. Ничего жареного, острого, соленого.
Отказ от госпитализации не был сюрпризом для них. Советские дипломаты и представители других профессий предпочитали лечиться на родине. Существовало в их кругах такое неписаное, но неукоснительно соблюдаемое правило. Было ли это связано с недоверием к иностранной медицине или с недоверием к капиталистическому обществу в целом, но подобная практика действовала повсеместно — даже в странах Варшавского договора. Там, впрочем, было полегче. Поскольку на территории государств социалистического блока находились военные базы СССР, там работали и отечественные госпитали, в которых, кроме военнослужащих, обслуживались советские специалисты и сотрудники загранучреждений.
Стрелец осторожно приподнялся с кабинетного дивана и еще раз внимательно осмотрел комнату. Интерьер показался ему в высшей степени консервативным. Такую обстановку любил его знаменитый прадед. Но когда это было! На стене висела карта мира и портрет генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева.
Евгений сделал несколько шагов по направлению к массивному письменному столу из дуба, неуклюже оперся о зеленую кожаную столешницу. Она приятно холодила ладони. Кресло, обтянутое такой же изумрудной кожей с массивными пуговицами — неотъемлемым элементом отделки «капитон», — как будто приглашало его занять рабочее место. В глаза бросилась старомодная настольная лампа с абажуром из зеленого стекла. Он посмотрел на перекидной календарь — «4 апреля 1973 года».
«Что за чертовщина?» — задал вопрос самому себе Евгений Борисович Стрелец. Ему понадобилось некоторое время, чтобы осознать увиденное. «4 апреля 1973 года». Вот это да! Он отчаянно попытался вынырнуть из этого дурацкого сновидения, но ничего не выходило.
С фотографии, обрамленной несколько не соответствующей общей концепции кабинета легкомысленной серебряной рамкой в стиле ар деко, самоуверенно улыбалась Альбина Арсеньевна. Рядом с ней стоял незнакомый высокий мужчина лет сорока, держа на руках белокурую девочку — такую же светленькую, как и сама госпожа Басова. Одной рукой она крепко обнимала мужчину за шею, другой — махала невидимому фотографу. На заднем фоне он увидел фрагмент Кремля.
Евгений поднял голову, с отражения на стеклянной створке книжного шкафа на него смотрел мужик с фотографии. Правда, сейчас он выглядел не таким лощеным, даже изможденным: глаза запали, черты лица обострились, волосы взъерошены, но это явно был он. Стрелец на автопилоте дотронулся до уха. Эту привычку Женя приобрел в детстве, когда неосторожно схватился за горячий чайник. Тогда бабушка посоветовала подержаться за мочку, уверяя, что боль пройдет, как будто ее и не было. Он не помнил, чтобы этот совет действительно помог, но с тех самых пор, сталкиваясь со сложностями, всегда воспроизводил этот жест. Отраженный в стекле человек повторил движение за ним. Евгений схватил себя за нос. Незнакомец сделал то же самое.
— Твою дивизию, — не сдержался Стрелец и больно ущипнул себя за щеку.
— Константин Иванович, все-таки вас что-то беспокоит? — Маргарита Сергеевна Берсенева пристально наблюдала за советником по политическим вопросам.
— Маргарита Сергеевна, — обратился он к посольской докторше,
