наклонилась, чтобы поднять их, один из подростков внезапно отделился от группы, но подходить не стал. Симпатичная девушка в деловом костюме сражалась с банкоматом, пытаясь снять кэш. Сначала у нее не получалось, но в конце концов бездушная машина сработала и отдала купюры.
Евгений Борисович Стрелец взглянул на светофор. Красный! Все еще красный! Внимание Стрельца привлек мотоциклист, который вклинился между ним и китайским паркетником. Пассажирка мотоцикла — худенькая девушка, из-под черного шлема которой торчал роскошный рыжий хвост, — постучала в окно ооновского авто.
Стрелец опустил стекло, и шум мегаполиса на какое-то мгновение оглушил его. Незнакомка вытащила из-за пазухи своей мотоциклетной куртки пистолет с глушителем. «Вот черт!», — промелькнуло в голове у Евгения, но нажать на газ он так и не успел. Пять пуль, выпущенных киллершей в упор, не оставили русскому дипломату ни единого шанса.
Безжизненная голова Евгения упала на рулевое колесо. Мир перестал существовать.
Глава 2
ГЛАВА 2
КТО ТАКОЙ БАСОВ?
— Басов! Дышите! Дышите! Константин Иванович, дышите! — еще немного, и чьи-то сильные руки раздавят грудную клетку Стрельца.
Он застонал.
— Ну слава Богу! — до Евгения донесся незнакомый женский голос.
Сумрак стал потихоньку отступать, он сделал глубокий вздох, грудь обожгло, Стрелец закашлялся, как будто подавился водой, но это был воздух.
— Wunderbar! Wunderbar! Es ist Zeit, auf den Boden der Tatsachen zurückzukehren, Herr Basow!
— На улицах Боготы Стрелец не так часто слышал немецкую речь, ему стало интересно, кто такой этот Басов, которому почему-то пора возвращаться обратно на землю. Грудь болела, казалось, что по ней потоптался слон, возможно, даже не один.
— Евгений Борисович глупо улыбнулся, представляя себе космонавта в тяжелом скафандре, который болтается на волнах невесомости и никак не хочет домой. Он вообразил близких незнакомца, увидел, как они, стоя на краю живописного обрыва, протягивают к нему руки и умоляют мужа и сына не уходить.
Удивительной красоты пастельные краски открывшейся его взору долины сливались в единый, пронизанный солнечным светом гармоничный фон, который успокаивал, завораживал, бережно приподнимал тело все выше и выше по направлению к пронзительным голубым небесам.
Человеческие фигурки внизу неумолимо уменьшались, растворяясь в нежном импрессионистском тумане, и в какой-то момент он смог различить только руки и белокурые волосы прекрасной молодой женщины, но потом и эти детали исчезли. Стрелец спросил себя, кем были все эти люди, но интерес исчез так же внезапно, как и появился.
Голубая бесконечность насыщалась светом до той поры, пока он не достиг такой степени концентрации, что все вокруг стало ярко-белым, невыносимо белым, пока все не превратилось в абсолютное сияние. Стрелец ощутил, что не может больше выносить этот поток, что еще немного и его разорвет на молекулы. Он неистово закричал и сразу же провалился в черную, неспособную к отражению солнечных лучей, бездну.
— Entladung! Entladung! — заданный кем-то ритм подействовал на него успокаивающе.
Евгений Борисович Стрелец внезапно открыл глаза.
— Ну как же вы, Константин Иванович? Неужели, вы снова с нами! — симпатичная женщина в старомодном кримпленовом платье и с химической завивкой на волосах хлопотала вокруг него и по какой-то неизвестной причине обращалась к нему «Константин Иванович».
Голова раскалывалась, даже не то, чтобы раскалывалась, а звенела какой-то особенной, до этого никогда не переживавшейся Стрельцом, пустотой. Ему показалось, что внутренняя поверхность черепной коробки выстлана каким-то неизвестным холодным материалом, и в этой полости в неведомой жизненной среде величественно покачивается его бесценный мозг.
— Константин Иванович, как же вы нас напугали! Ведь говорила вам, что работа на износ, кофе и сигареты не доведут до добра, — женщина продолжала суетиться вокруг него.
Стрелец осторожно повернул голову, но не увидел никого, кроме нее и двух мужчин в медицинских халатах. У обоих были усы, а один и вовсе носил роскошные рыжие бакенбарды. В комнате невыносимо смердело табаком. «Что за чертовщина, и где этот Константин Иванович, про которого они все говорят? — подумал Стрелец. — Господи, да открыл бы кто-нибудь окна! Неужели эти люди не замечают, что здесь нечем дышать?» Он попытался обратиться к присутствующим, но не смог выдавить из себя ни слова. Не хватало еще, чтобы его вырвало от этого жуткого папиросного духа.
Мужик с бакенбардами подозвал к себе женщину в ужасном платье и что-то долго и нудно внушал ей вполголоса. Она внимательно слушала, время от времени отрицательно качала головой. До слуха Стрельца доносились обрывки фраз, доктор настойчиво повторял «die Krankenhauseinweisung». Женщина не соглашалась и настаивала на том, что на госпитализацию они должны получить согласие Басова. Стрелец снова осторожно осмотрелся. Ничего не изменилось, кроме него, женщины и двух медиков, в кабинете никого не было.
— Константин Иванович, — незнакомка подошла к нему и бережно взяла за руку, — прошу вас как врач, пожалуйста, примите правильное решение. Вам стоит поехать в клинику.
Стрелец молчал. Он совершенно искренне не понимал, почему эта женщина обращается к какому-то Константину Ивановичу, а держит за руку его и смотрит в глаза ему. Этот мифический персонаж стал заметно напрягать Евгения. Более того, его злило, что в то время как он едва не отдал Богу душу, доктора говорят о каком-то постороннем мужике. Он уже открыл рот, чтобы выразить свое возмущение по поводу такой несправедливости и проявления явного непрофессионализма, как дверь распахнулась. На пороге показалась та самая белокурая красавица, которую он видел в своем фантастическом сне — путешествии к свету.
— Костя, ты как? Живой? — она бросилась к нему, стала целовать и гладить по волосам.
— Мммм, — Стрелец промычал что-то невразумительное в ответ. Он запутался окончательно.
— Альбина Арсеньевна, — женщина в кримплене обратилась к целовавшей его девушке, — Константину Ивановичу стало плохо прямо на рабочем месте, немецкие специалисты оказали ему экстренную помощь. Теперь все уже более или менее нормально. Они настаивают на госпитализации.
— Что с ним? — Альбина Арсеньевна требовательно посмотрела на говорившую.
— Сердечный приступ. Ваш муж слишком много работает, — укоризненно ответила та.
— Маргарита Сергеевна, работа на благо нашей с вами страны — это его долг, — высокопарно произнесла Альбина. — Или у вас есть какие-то сомнения по этому поводу?
— Простите, Альбина Арсеньевна, я была неправа. Испугалась.
— Ну что вы, не принимайте близко к сердцу, — слишком холодно, чтобы эта фраза могла считаться вежливой, произнесла Альбина. — Когда он сможет вернуться домой?
— Но ему стоит сначала поехать в госпиталь, — не сдавалась посольская тетка.
— Как вы это себе представляете? Сначала в госпиталь, а потом в Москву?
— В первую очередь стоит подумать о здоровье Константина Ивановича, — ответила Маргарита Сергеевна и закурила длинную черную сигарету.
Стрельцу стало еще
