этим вы справились, — продолжает профессор, — но что делать с другим?
И он указывает нам на траву. Траву, примятую под весом невидимого мяча. Я огорченно ахаю: надо же, совсем упустила это из виду! Пусть дождь и идет как надо, но трава-то все равно лежит неестественно!
— Ваше домашнее задание, — говорит профессор Барадос, — продумать в парах, как это исправить.
Я морщусь и бросаю на своего напарника косой взгляд. Черт, а я-то надеялась, что после сегодняшнего занятия наши с ним пути больше не пересекутся. Хотя, может, все же стоит попробовать от него избавиться?
Дождавшись, пока профессор не отойдет от нашей пары и не переключит свое внимание на другую, я обращаюсь к Атрину:
— Слушай, нам вовсе не обязательно делать это вместе. Я имею в виду, что могу справиться с заданием одна, а на следующем занятии я просто скажу тебе…
— Нет, — неожиданно твердо отвечает новенький и вновь погружает меня в омут своих глаз, — мы сделаем это вместе.
Застываю. Черт. Ладно.
— Хорошо, — скриплю я недовольно, — но только, чур, перестань на меня так пялиться!
— Почему?
Я даже дышать перестаю от удивления.
— Что почему?
— Почему ты не хочешь, чтобы я на тебя смотрел?
Он вообще с какой планеты?
— Есть разница, — я все же пытаюсь ему объяснить очевидное, — между «пялиться» и «смотреть». Я на тебя — смотрю, а ты на меня — именно что пялишься.
— Я всегда так смотрю на тех, кто…
— Кто что? — уточняю я, когда он вдруг замолкает.
— Неважно, — он, наконец, отводит свой взгляд в сторону.
Я кусаю губу. До конца занятия еще есть время, а мне с этим новеньким еще работать совместно над домашним заданием, потому лучше всего расставить точки над «и» прямо сейчас.
— Послушай, — говорю я медленно, подбирая слова, — не пойми меня неправильно, но мне от твоего взгляда… некомфортно. Он слишком пристальный и пронзительный…
Я замолкаю, чувствуя себя очень глупо. Вот уж никогда не думала, что мне придется обсуждать с мужчинами, насколько пронзительные у них взгляды!
— Но я уже видел раньше, как на тебя так смотрели, — вдруг говорит Атрин, — так же долго и неотрывно. И ты не выглядела так, будто тебе некомфортно.
Хлопаю ресницами:
— Когда… Когда такое было?
Атрин молчит. Понимаю, что больше он уже ничего не скажет. Выдыхаю.
— Не знаю, где и когда ты это видел, но ты явно ошибся. В общем, если мы хотим, чтобы наше сотрудничество прошло хорошо, давай не будем делать то, что не нравится другому, ладно? Ты перестань так на меня смотреть, а я… ммм… я не буду лезть к тебе с вопросами, потому что вижу, что ты что-то утаиваешь. Договорились?
Атрин молчит. Когда я уже думаю, что и вовсе не ответит, он, наконец, выдает:
— Я всегда так смотрю.
Проклятье!
— Ладно, — выдыхаю я.
Что ж, я попыталась.
Тут как раз звенит звонок. Я вскакиваю и, сложив пальцы в «цветок», аккуратно расправляю тучку и позволяю ей вернуться в пруд. Атрин небрежно убирает чары сокрытия и чары поглощения, и наш ярко-красный мячик появляется во всей своей мокрой красе.
— Домашнее задание! — объявляет профессор Барадос. — Проработать в парах до конца! Все свободны!
Мы вразнобой прощаемся с профессором, и я, слегка кивнув Атрину на прощание, подхватываю румяную Диару под локоток и тащу прочь от пруда.
— В субботу в четыре, — вдруг несется мне в спину. Оборачиваюсь. Возвышаясь над толпой акваров и огневиков на полторы головы, незыблемо и непоколебимо стоит Атрин: весь такой огромный, высокий, широкоплечий — настоящий воин на поле боя. Его обтекают стороной, но сам он даже не движется — и смотрит, смотрит этим своим взглядом мне вслед. — Я буду ждать тебя здесь.
Не размениваясь на слова, просто отворачиваюсь и веду Диару к нашему корпусу. Она, бросив любопытный взгляд назад, поворачивается ко мне и открывает рот, но я прерываю ее до того, как она успевает хоть что-то произнести:
— Не. Вздумай.
Она хихикает. Не как Диара-отличница, а как Диара-шкодница, а я, глядя на нее, вдруг тоже начинаю смеяться.
А что еще мне остается делать? Этот странный новенький совсем сбил меня с толку. А раз я не могу его разгадать, то только и остается, что принять его таким, какой он есть. Ведь в конце концов, мне с ним не детей крестить, и сразу, как только мы закончим совместное домашнее задание, мы разойдемся, как в море корабли.
Ведь так же?
36
Время летит быстро. Я учусь, получаю оценки, отличные и просто хорошие. Если оценка отличная — я радуюсь и двигаюсь дальше. Если хорошая — не успокаиваюсь до тех пор, пока не разберусь, где ошибка, не разложу чары на все составляющие, — и не получу «отлично». С радостью я отмечаю, что у меня получается. Что магия поддается, и иногда даже сама подсказывает, как надо правильно. Я больше не чувствую себя чужой и незаслуженно занимающей это место. Теперь я — своя.
И это меня безумно радует.
Единственное, что омрачает мое настроение, это мысли о будущем. Нет, я не отказалась от своей затеи открыть лавку в столице, но, чтобы это сделать, мне нужно придумать, что я буду там продавать. Но я не могу этого сделать по одной простой причине — я новичок в этом мире и я просто не знаю, что тут есть и что будет пользоваться спросом. Поразмышляв немного на эту тему, я понимаю, что лучше всего идти в том направлении, в котором я на данный момент разбираюсь лучше всего — в лечебные травы. И в этом я вижу свое преимущество: я — аквар, что питается стихией воды; но прекрасно — ладно, просто неплохо — разбираюсь в сфере терринов. Это комбо должно принести свои плоды.
В общем, за учебой и размышлениями я провожу все свободное время, и настолько погружаюсь в себя, что не сразу понимаю, когда ко мне обращается Диара:
— Леенна, уже без десяти четыре. Если не поторопишься, опоздаешь на встречу.
— Какую встречу? — хлопаю я ресницами.
Диара изумленно моргает, явно недоумевая из-за моей забывчивости, а затем качает головой:
— Сегодня суббота. Атрин сказал, что будет ждать тебя у пруда в четыре.
Проходит не меньше десяти секунд прежде, чем я вспоминаю, о чем речь.
— Ох, — я подскакиваю, — точно! Проклятье, я ведь успею туда до четырех?
— Если будешь бежать — да.
Ненавижу опаздывать! Я очень пунктуальная и ответственная. Иногда эти качества выходят мне боком — как сейчас, например, — но
