рыжего дракона, на второго: огромного, серьезного и прямолинейного огневика — и, здраво оценив, как могут пройти следующие два часа, оборачиваюсь к рыжему с улыбкой ехидной и даже заносчивой:
— Прости, ящерка. Как-нибудь в другой раз.
34
Я разворачиваюсь и, прихватив новенького за руку, оттаскиваю его подальше от толчеи. Тот сначала напрягает запястье, — будто я его атаковать собралась, не меньше! — а потом расслабляется и покорно позволяет мне вывести себя из толпы. Естественно, нас провожают взглядами. В глазах девчонок читаю настоящую зависть, — как же, отхватила такого красавчика, — но отвечаю лишь ухмылкой. Ох, как же приятно вновь чувствовать за собой силу!
— Итак, огневик, — говорю я, останавливаясь спустя несколько метров, — пока там идут всякие брачные пляски, давай хотя бы представимся друг другу. Меня зовут Дерр Леенна. Обращайся ко мне просто Леенна, без всяких там Эр или, боже упаси, Шиэрр. А как зовут тебя?
Нет, какие у него все же завораживающие глаза! Такие синие, глубокие, затягивающие. Настоящее оружие массового поражения.
— Адьяр, — он разлепляет свои губы, — Адьяр Атрин.
— Очень приятно, Адьяр, — говорю я, — спасибо, что помог избавиться от того дракона, — который, кстати, все еще смотрит нам вслед, — он весьма… болтливый. Ты спас меня от участи быть заговоренной вусмерть.
Адьяр никак не реагирует на мою шутку, лишь продолжает жечь меня своим нереальным взглядом. Чувствую, как под этими омутами мне становится тесно в собственной коже. Передергиваю плечами и говорю уже чуть раздраженно:
— Можешь так не пялиться? Я тебе, конечно, благодарна, но я терпеть не могу, когда на меня вот так глазеют.
Ноль реакции. Делаю глубокий вдох. Так, успокаиваемся. Черт с ним, это занятие уж как-нибудь переживу, а потом просто буду держаться от этого типа подальше.
— Итак, все нашли себе пару? — спрашивает профессор Барадос.
Бросаю на толпу студентов беглый взгляд. Да, так и есть. Вон Вайтар Улур с вежливой улыбкой и стеклянным взглядом сидит прямо на земле напротив красной, как свеклы, девочки-аквара. Вон Террон Руввана с каменным лицом напротив моей одногруппницы, что сидела на теории слева от меня. Вон ухмыляющийся Саймор Саррон, полулежащий на траве с видом праздным и ленивым, а напротив него… Диара! Вот это да!
— Отлично! Итак, каждая пара получает свой предмет, — профессор Барадос, применив уже изученное нами заклинание левитации, распределяет по парам предметы. Нам с Адьяром достается самый обыкновенный детский красный мячик. — Сейчас огневик применяет на предмете чары сокрытия и добивается полного его исчезновения.
Адьяр зажигает в руках желтый шар. Шар спускается в мяч, накрывает его мягко и обволакивающе — и мгновение спустя мячик исчезает полностью, и нет никакого намека на то, что тут, между нами, есть что-то, кроме примятой травы. С любопытством озираюсь по сторонам, изучая, как идут дела у других пар. Отмечаю, что с поставленной задачей справляется большинство огневиков, пусть и не так идеально, как Адьяр. Вижу, как у одной пары мяч то и дело мерцает, то исчезая, то появляясь вновь, а у другой исчезает только верхняя часть, а нижняя продолжает оставаться видимой. Спустя пару минут, когда и у них все получается, наступает вторая часть.
— Теперь, — говорит профессор Барадос, — очередь за акварами. Создайте точечный дождь прямо над сокрытым объектом.
Чувствую, что начинаю нервничать. Призвать дождь не так-то просто. Для этого нужна огромная концентрация. К счастью, пруд меня успокаивает, и я, сосредоточившись, вытягиваю из него часть силы, приправляю нехилым куском собственной, и создаю маленькую дождевую тучку в полуметре от мяча. Тучка темнеет, и минуту спустя, словно созрев, окропляет мяч первыми каплями дождя. С каждым мгновением дождь становится сильнее, но до земли ожидаемо не долетает: вода, касаясь невидимых стенок мяча, разбрызгивается во все стороны, и под плотной ее пеленой сокрытый мяч пусть и остается невидимым, но уже можно догадаться, что он там есть.
Добившись стабильности и продолжая подпитывать тучку своей энергией, осматриваюсь. Диара справилась раньше меня. Тучка у нее аккуратная, в меру упитанная, в меру тяжелая, и дождь тоже получается важный и преисполненный собственного достоинства — не то что мой задорный и веселый, — зато у остальных дела обстоят не ахти. Из шестнадцати пар с заданием справляются только семь. Еще несколько минут уходит, пока профессор Барадос обходит несправившихся и дает им наставления, но все равно две пары так до конца и не справляются с заданием.
— Теперь, — продолжает профессор, — ваша совместная задача — придумать, как сделать так, чтобы никакие внешние факторы не раскрыли предмет, находящийся под чарами сокрытия.
Перевожу задумчивый взгляд на своего напарника — и с глухим раздражением отмечаю, что все это время он продолжал смотреть на меня так, будто кругом вакуум, а я — единственный в нем человек.
— Есть предложения? — спрашиваю я резко.
Атрин моргает. Слегка заторможенно и удивленно, будто, глядя на меня, думал о чем-то своем, а я своим вопросом вырвала его из размышлений. Чувствую, что еще больше начинаю раздражаться. Я привыкла к вниманию в своей прошлой жизни, но там я была руководителем отдела, и внимание это было сконцентрированным и вполне понятным и объяснимым. Но вот когда на меня пялятся вот так, беспричинно и настойчиво… Ужасно бесит!
Атрин, наконец, переводит взгляд на дождь. Вернее, на границу, где дождь разбивается о невидимые стенки мяча, — и тяжело произносит:
— Чары поглощения.
35
— Что за чары поглощения? — удивляюсь я.
Вместо этого Атрин тянется к мячу — и мягко накрывает его своей магией. А затем, прямо на моих глазах, дождевые капли начинают… просачиваться прямо сквозь стенки мяча! Неверяще смотрю, как сначала одна, затем две, затем три — а затем и все капли начинают течь так, будто под тучкой ничего нет!
— Чары поглощения! — восклицает профессор Барадос.
Я даже подпрыгиваю от неожиданности: как он, оказывается, бесшумно к нам подошел!
— Кхм, интересно, — говорит профессор, — чары старые, из местной учебной программы их удалили давным-давно, хотя, на мой взгляд, это было ошибкой, ведь…
Я знаю профессора Барадоса не очень долго — но даже я успела усвоить, что дай ему повод — и его занесет в сторону. Профессор он замечательный, но уж больно любит вспоминать давние-давние времена. Поэтому я быстро переключаю его внимание обратно на нас:
— Значит, мы справились?
— Да, — соглашается профессор.
Я радуюсь. Однако беглый взгляд на Атрина дает понять, что тот отчего-то мрачен. Во всяком случае, он выглядит так, будто жалеет, что вообще применил эти чары. И вот что это должно означать?
— С
