забором — поле, лес. Уйти можно, но тогда мы потеряем время и подставим себя под удар. У меня иной план!
Глава 11
Предложение
Мы сидели в караулке уже шестой час. Ничего не происходило.
Смирнов сидел на корточках у зарешеченного окна, следил за тем, что происходило во внутреннем дворе. Савельев дремал, привалившись к стене, но я знал — он не спал, просто экономил силы. Паша Корнеев тупо ходил из угла в угол, ему не терпелось начать действовать. От его шагов половицы скрипели, и часовой за дверью пару раз стучал прикладом в знак протеста.
— Угомонись уже, Паша, — сказал я тихо. — Не накручивай.
— Я не понимаю, чего ты такой спокойный, командир? — Шут остановился, упёр руки в бока. — Нас тут держат непонятно для чего!
— Так и есть. Они не знают, что с нами делать, хотя и понимают, что мы не те, за кого себя пытались выдать. Наверняка по своим каналам связи уже доложили наверх, а там до западных агентов все довели в приукрашенном виде! Я практически уверен в том, что за нами уже едут!
— Кто? Куратор?
— Может быть и он. Я чувствую, что очень скоро будет развязка.
— Опять чуйка? — Паша посмотрел на меня внимательным взглядом, в котором была нотка юмора. — Твоя чуйка последнее время какая-то сомнительная. Вся наша операция, сплошная авантюра!
— Разве все остальные операции были другими? — я с удивлением поднял бровь.
Савельев открыл глаза, не поднимая головы.
— Паша, правда, хорош уже! Думай не так, как в Афгане, взять и что-нибудь взорвать… Думай глубже! Если бы они хотели нас прикончить, сделали бы это сразу, на блокпосту. А что может быть нужно от четверых подозрительных мужиков, которые едут туда, где идут боевые действия?
— Информация, — согласно кивнул я. — Кто мы, откуда, зачем. И кто нас послал. А если сопоставить недавние события под Тирасполем, захват Моррисона и Томпсона, то напрашивается аналогия. Куратор явно не дурак, он осторожен. И непременно сообразит, что эти два факта связаны между собой.
— Вот именно. — Савельев сел ровнее, потёр лицо ладонями. — А кому можно передать или продать такую информацию? Тем, кто дергает за веревочки. ЦРУ, МИ-6 и бог весть кто еще. У Союза много друзей, но и врагов не мало. Именно этого мы и ждем.
— Да знаю я. Тут скиснуть можно.
— Не скиснем, — я прислонился спиной к холодной стене. — Выспимся, отдохнём. Думаю, скоро начнется.
— Командир, а ты оптимист, — хмыкнул Шут, но сел, поджав ноги.
Я закрыл глаза. В голове прокручивал возможные варианты действий. Уйти-то можно — часовой всего один, заманить его сюда не сложно. Окно, хоть и зарешечено, выходит во двор, забор там невысокий. Ночью, в два часа, когда смена уже будет зевать, можно попробовать. Но тогда мы потеряем выход на западных агентов окончательно.
Они или он, наверняка уже понимают, что КГБ или контрразведка в стороне не остались и уже работают где-то поблизости. Соответственно, наступит момент, когда мы совершим ошибку и обнаружим себя. А мы, получается, уже обнаружили — имитацией задержания. Я был практически уверен, по нашу душу точно кто-то явится.
Часовой за дверью закашлял, прокашлялся, затих. В коридоре послышались шаги — двое, вторая смена. Со двора раздались голоса, чуть приглушённые. Потом стихли.
— Женька, — я открыл глаза. — Что там во дворе?
— Ничего, командир. Пусто. Только грузовик и пара ополченцев у ворот. Курят. Играют в карты.
Примерно через час, во дворе раздался шум двигателей. Затем, за дверью снова послышался шум. Голоса, топот. Часовой зашевелился — я услышал, как лязгнуло оружие.
— Открывай!
Вставили ключ в замок, раздался характерный скрежет.
Дверь открылась. В проёме стоял тот самый лейтенант, что нас задержал. За ним — двое автоматчиков в камуфляже без знаков различия.
— Выходите. По одному. Руки за голову.
— А мы что теперь, преступники? — возразил я, не двинувшись с места. — Лейтенант, ты ничего не перепутал?
— Встали и вышли! — повысил голос.
— Пошел на хрен! Разговаривать с уважением научись! — тем же голосом, выдержав паузу, отозвался я. — У нас те же права, что и у тебя! Поэтому рекомендую тебе поменять манеру общения!
Повисла напряженная пауза. Я видел, как молодой едва сдерживал свою ярость. Но по факту, я был прав. Кто он такой, чтобы так разговаривать? Особенно учитывая, что мы ничего не сделали!
— Хорошо! Признаю! На выход! — уже менее дерзко произнес он. Рука была на кобуре, но доставать пистолет он изначально не собирался.
Мы переглянулись. Я поднялся с кровати, первым двинулся к выходу. За мной Савельев, потом Шут, последним Смирнов. Нас вывели во двор, выстроили в шеренгу. Перед нами был большой чёрный джип непонятной марки, за ним второй. Румынские номера. Вокруг — шестеро вооружённых людей. Это уже не активисты, не румынцы. Явно иностранные гости. Помимо этих у забора угадывались и ополченцы.
Из первого джипа вышел плотный мужчина. Он не был мне знаком. Среднего роста, поджарый, в тёмном камуфляже и ботинках. на голове черная кепка, на лице седая щетина. Глаза цепкие, холодные, но в них — не презрение, а усталость и любопытство.
Он обвёл нас внимательным взглядом, остановился на мне. Подошёл ближе, заложив руки за спину.
Встал напротив. Несколько секунд внимательно осматривал.
Потом посмотрел на лейтенанта, сказал ему по-английски:
— Мне нужен переводчик! Сейчас же!
Его нашли почти сразу — лейтенант просто окликнул одного из своих людей. К нам торопливо подскочил молодой парень, но немного моложе.
— Будешь переводить все, что я скажу. И наоборот. Понял?
— Понял! — растерянно кивнул тот.
— Это ни к чему! — негромко произнес я, глядя в глаза американцу. — Я хорошо владею английским языком!
Американец снова повернулся ко мне. Поднял бровь, улыбнулся.
— Ну надо же, к нам в руки попал сам капитан Громов! — чуть жестикулируя, сказал он. Я почувствовал некое уважение. — Я думал, вы в Москве, занимаетесь кабинетной работой. А оно вот как получается.
— Я достаточно отдохнул, пора вновь браться за дело! — ответил я. — А вы, извините, кто?
— Да, с моей стороны это невежливо. Я полковник ЦРУ, Картер Брукс. — Он чуть наклонил голову. — Мы не встречались лично,
