но я много о вас слышал. И неоднократно читал ваше досье. Толстое досье, Громов. Полковник Томас Вильямс, я работал с ним. Как вы знаете, он погиб в Сирии. Мой помощник, Аллен Шоу, к сожалению, тоже.
— В Сирии? — я сделал вид, что задумался. — А, точно! Абу-Танф?
— Именно так!
— Про Шоу ничего не могу сказать. А вот Вильямс, та еще тварь!
— Я не разделял его методы, если вам интересно. Похищение вашей супруги, было глупой затеей. Я отговаривал Томаса, но меня не послушали.
— Это уже не важно. Что вы здесь делаете, полковник? Ищите приключения?
Говорил только я, Савельев, Шут и Смирнов молчали.
— Возможно. — Брукс едва заметно усмехнулся, и в этой усмешке была не злоба, а какая-то странная, почти профессиональная признательность. — Но давайте поговорим о вас… Вы — лучший враг, которого я когда-либо имел честь преследовать. Пусть и через океан. Вы каким-то образом ликвидировали Калугина, потом Беркутова. Обоих Вильямсов. И множество полевых командиров и бойцов в Пакистане, Сирии, Афганистане. И вот вы здесь, в грязной караулке, без оружия, без связи. Рыба в сетях, если можно так выразиться.
— Лестно.
— Ну, это факт.
Брукс повернулся к лейтенанту, дал знак. Тот кивнул, махнул рукой. Четверо бойцов отделились, подошли к нам.
— Обыщите их, — приказал Брукс.
— Обыскивали уже!
— Еще раз! Более тщательно! Мне не нужны сюрпризы!
— Полковник, я легко завладею вашим оружием, если потребуется. Не устраивайте цирк.
Но тот не послушал. Опасался. Хороший знак.
Обыскали нас быстро, профессионально, но без жестокости. У меня изъяли удостоверение, ремень, зажигалку и деньги. У остальных примерно то же. Оружие по-прежнему было в конфискованной «Ниве».
— Так, этих в отдельную комнату, — Брукс кивнул на Шута, Савельева и Смирнова. — Кормить, поить, не трогать. А капитана — ко мне. Ясно?
Лейтенант явно заискивал перед американцем. Он все организовал буквально на ходу.
Меня повели в другой конец здания, где имелся отдельный вход. Небольшая комната, стол, два стула, зарешеченное окно. На столе — бутылка минералки, два стакана. Брукс вошёл следом, сел напротив, кивнул на стул.
— Присаживайтесь, капитан. Не стойте. Разговор будет долгим.
— Как скажете!
— Вообще, я бы предпочел выпить чего-нибудь покрепче, но у нас тут неспокойно. Поэтому, обойдемся минеральной водой.
Я кивнул, сел. Брукс налил воды себе, мне, пододвинул стакан. Не торопился. Сначала я хотел отказаться, но горло пересохло. Сделал глоток. Минералка была газированной, с лёгким привкусом лимона.
— Хорошая вода, — сказал я. — В наших магазинах такой нет.
— Здесь тоже. Это из Вашингтона. — Брукс отпил, поставил стакан. — Знаете, капитан Громов, я честно и не думал, что вообще увижу вас. Может, позже, через несколько лет. Где-нибудь на переговарах, в другом звании. А тут, такая неожиданность. Вы здесь, в Молдавии, лезете под пули. Зачем?
— Работа такая. Родину защищать!
— Работа? — Он усмехнулся. — Родина? Хм… Какая работа? СССР хотя и укрепился на всех направлениях, но у вас в стране много недовольных. Даже в Москве бардак, в республиках — ожидаются национальные движения. Ваши генералы в штабе сейчас только и думают, как занять более теплое место. И вы знаете, что я прав. Такие люди, как Беркутов, как Калугин… Я про них! Но вы, почему-то рискуете жизнью за страну, которая вас не особо-то и ценит!
— Вы так думаете? — я откинулся на спинку стула. — СССР живее, чем вы себе представляете! И будет жить дальше!
— Вы наивны, капитан. — Брукс покачал головой. — Я видел вашу экономику. Вашу армию. Ваших людей. Вы живёте прошлым. А будущее — за нами. За демократией. За свободой.
— За свободой? — я усмехнулся. — За демократией, где правят доллары? Я видел вашу «свободу» в Афганистане. В Пакистане. В Сирии. Вы империалисты. Если у кого-то есть то, что вам нужно, вы объявляете ему войну и все дела!
Брукс не обиделся. Только улыбнулся — уголками губ, чуть криво.
— Возможно. Но вы здесь, а не я. Вы — пленник. А я — тот, кто решает, что с вами делать.
— И что вы решили?
— Честно говоря, даже не знаю! — Брукс задумчиво взял стакан, сделал ещё глоток. — Вы капитан, слишком крупная и опасная рыба, чтобы я решал один. Ваше имя знают в Лэнгли. В Вашингтоне. Ваше дело изучали на закрытых заседаниях. Кое-кто будет рад узнать, что вы здесь. После нашего разговора я доложу, куда нужно.
— И что потом? Обмен? Пытки? Показательный суд?
— Ни то, ни другое, ни третье. — Брукс поставил стакан, сложил руки на столе. — Я предлагаю вам выбор, Громов. Вы едете со мной, вас доставят в безопасное место. Не в тюрьму, не в какой-то грязный подвал. В нормальное, человеческое место. Вам будут задавать вопросы, вы будете на них отвечать. А потом… Возможно, через какое-то время вас обменяют на кого-то из наших.
— А если откажусь?
— Разве у вас есть выбор? — Брукс достал из кармана пистолет, положил его на стол. — Ваши документы, ваши люди, транспорт и личные вещи — всё у меня. Если вы попытаетесь сбежать, я прикажу стрелять на поражение. Поверьте, я знаю кто вы и на что способны. Я не допущу ошибок, которые допустили мои предшественники! Полагаю, ваши друзья это участники группы «Зет»? Вместе с вами это очень серьезный трофей, но не думаю, что они заинтересуют мое руководство так, как вы!
— Если ко мне попадет оружие, я без раздумий выстрелю в вас или в любого из ваших людей! — глядя ему в глаза, спокойно произнес я. — Но я не пойду с вами. Стреляйте.
Брукс несколько секунд, молча смотрел на меня изучающим взглядом. Потом убрал пистолет обратно в карман.
— Это было бы глупо, — сказал он, посмотрев на часы. — Я не стану стрелять, потому что вы мне нужны живым. Я оставлю вас здесь. Думайте. У вас есть время до утра. Осталось три с половиной часа. И Максим, не пытайтесь бежать!
Он встал, вышел.
Дверь за ним захлопнулась. Щелкнул замок.
* * *
Корнеева, Савельева и Смирнова вернули в то же помещение, где они были ранее. Контакта с Громовым у них теперь не было.
Прошло два часа. Никто к ним не заходил, но часовой по-прежнему
