другого во мне и близко не было, греблись бы конем и твари, и дозорные, и барон вместе с лысым…но чутье работало независимо от моего желания.
Кольнуло в этот раз не сильно. Тонкой, ледяной иголкой откуда-то справа и снизу…так, ага…из неглубокого оврага, заросшего каким-то кустарником. Будто кто-то приоткрыл дверь в очень холодную комнату, и оттуда потянуло. Потянуло ощущением неправильности, чуждости. Присутствием того, чему нет места здесь.
— Стоп. — уже по привычке не дума, прежде чем сказать, произнес я. — Справа, в овраге что-то есть.
Не успел я удивится, насколько ровно прозвучал мой голос, как Лейр плавно сместился, разворачиваясь в сторону оврага, приподняв лук с наложенной стрелой.
— Тварь? коротко спросил Сонный.
— Точно не скажу. — Я вслушивался в это чувство стылости, пытаясь разобраться, понять. Оно было ощутимо слабее, чем тогда, на дороге в форт. И столь же однозначно оно было, мне не казалось. — Скорее всего. Одна, слабая и неподвижная. Или очень медленно двигается. Точнее сказать не могу, я пока с этим навыком до конца не освоился.
Сонный кивнул, приняв мои пояснения. Потом медленно повернул ко мне голову, изучая взглядом полуприкрытых глаз.
— Лейр, прикрой, я обойду слева. — Он перешел на деловитый тон, даже приободрился чуток. — Ты — палец уперся в меня — за мной, шагах в трех. Пока идем — тренируй навык, прислушивайся к ощущениям, запоминай что чувствуешь. И так каждый раз, с каждой тварью.
Логично, логично. Чем больше информации я смогу получить от навыка, тем он, собственно, полезнее. Но и так я, вроде, не балласт…а скорее ученик, которого швырнули в воду, чтобы научить плавать. Ну, хоть не со скалы, видимо все же я красивый.
Мы двинулись к оврагу. Я держался за Сонным, копье наперевес, Чутье Разлома вело меня вернее любого зрения. Иголка ледяного космоса наливалась стылой мерзостью, твердела, и я уже мог точно сказать, где именно прячется порождение этого самого Разлома. Под вон тем выворотнем, в тени, под завесой серебристо-серых листьев…да, уже можно и глазами разглядеть.
Это была не гончая. Все виды, извергнутые неделю назад я успел изучить во всех их разновидностях, благо три — число небольшое, у иных Разломов бывают сотни видов тварей. Так вот, это определенно было не оно. Незнакомая тварь была размером поменьше, может с крупную кошку, приземистая и низкая, на коротких многосуставчатых лапах, числом то ли шесть, то ли восемь. В тени точно посчитать было сложно. Выглядела она даже отвратнее собак, раздувшееся полупрозрачное тело напоминало какую-то глубоководную медузу, поднятую на свет. Сквозь натянутую кожу просвечивало что-то темное, отвратительно пульсирующее, и в своей мерзости даже слегка притягательное. Морды, как таковой, не было — только круглый рот-присоска, утыканный по краю кольцом мелких крючьев, и над ним хаотично разбросаны несколько мелких бусин, очевидно глаза. Тварь жрала. Перед ней валялась небольшая, и очевидно мертвая тушка животного, вроде местного зайца, вполне похожего на зайца земного. И она с противным сосущим звуком втягивала его содержимое в себя.
— Падальщик, — выдохнул за плечом Гесс, и в голосе впервые проявилось что-то, кроме сонливости. Брезгливость, легкое удивление, и еще меньше расслабленности. Но точно не страх, и то хлеб. — Остался от прошлого Разлома, за холмами. И дополз же… Слизняк, как видишь, единичка. Дрянь противная, но не опасная. Почти.
— Почти? — уточнил я, не сводя глаз с высасываемого зверька.
— Кислотой может отрыгнуть, вцепится если — отодрать та еще задачка. Еще обоссать может — звучит смешно, но она у него тоже едкая, хоть и послабее слюны. Но попадет на кожу — ожоги обеспечены, и заживает долго. А запах…неделю не отмоешься, а в казарму минимум две не пустят. — Гесс говорил, а сам уже отступал, освобождая мне место. — Бить надо в бок, где вон то марево в брюхе. Шкура у него тонкая, пробить легко — главное попасть. Один удар.Промажешь — начнет плеваться, замаешься уворачиваться.
Я ожидал, что он сам завалит тварь. Или Лейр выпустит в нее стрелу — иначе нафига мы его с собой брали. Но никто не спешил, а только смотрели на меня.
— Ну? — Сонный приподнял бровь.
Вот же волки позорные. Сволочи.Решили себе представление устроить, еще и бесплатное. Возражать, понятное дело, я не стал, не в том положении. Да и тварь, дожрав…вернее, дососав зайца, начала разворачиваться. Медленно, нехотя, ну как человек после плотного обеда. Глаза-бусины повернулись в мою строну, рот-присоска чавкнул, втягивая воздух. Видимо, я ей понравился. Или наоборот, не понравился, тут сложно с ходу сказать. В любом случае, она поползла ко мне, неожиданно шустро для своей раздутой тушки перебирая паучьими лапами.
Я поудобнее перехватил копье, держа навык наготове — глубина усвоения его нигде не отображалась, но явно присутствовала, позволяя заметно расширить возможности применения. Шаг назад, смещаюсь в строну, заходя сбоку, стараясь не подставится под возможный плевок.и не под плевок тоже. Тварь крутнулась следом за мной, опять очень уж слишком уж ловко, не выпуская из поля зрения россыпи глаз. Круг рта растянулся в трубочку, заполняясь мутной жижей. Сейчас плюнет.
Не дожидаясь плевка, я вновь шагнул вперед и в сторону, подобравшись поближе к слизнявому брюху, где оно почти провисло до земли. И ткнул, почти не ощутив сопротивления, словно пробил перезрелый помидор.Падальщик дернулся всем телом, лапки судорожно подкосились, кольцо рта выплюнуло кислотную жижу — но мимо, едкая дрянь зашипела на траве, оставляя бурые пятнаю А я уже выдернул копье и бил снова, так как одного раза явно не хватило.
Второго хватило, а еще я понял, что под кожей у слизня была не плоть, а что-то вроде холодца…никогда не любил эту гадость, и не зря. И лопнувшая после второго укола кожа разошлась, выпуская поток вязкой слизи. Я дернулся, отскочил, почти успев выскочить из-под струи — но именно что почти, несколько капель попали на руку, цепочкой до локтя. Обожгло, будто плеснули кипятком. Я зашипел не хуже иной твари, отскочил снова и принялся отчаянно тереть руку о штанину джинсов.
— Я ж говорил, один удар, — флегматично прокомментировал Гесс, не сдвинувшись с с места. — Слушать надо.
— Спасибо. — процедил я сквозь зубы. — Очень…познавательно.
Тварь, впрочем сдыхала, плохо сказалась на ее здоровье трещина в организме. Бледная туша оседала, сдуваясь на глазах, лапы скребли все слабее, мутные бусины потускнели окончательно. Через несколько секунд от слизня осталась только лужа, собственно, слизи
