государств, чтобы свершить свои революционные преобразования. Хорошо, можем даже не брать в расчет мечты профессора. Как вы собирались его руками добиться прав для своего народа? Судя по тому, что вы рассказали, этих отщепенцев меньше двух сотен и дальше Баварии их деятельность не распространилась!
– Мы собирались действовать через масонские ложи, Ваше Высочество. Недавно к нам присоединился барон Адольф Кригер, старый знакомый профессора и масон, достигший высших степеней. Он и предложил свою идею. Наши люди должны были проникнуть в ряды масонов, подчинить себе их ложи и стать «орденом внутри ордена», что дало бы нам возможность влиять на масонское движение во всей Европе. Многие владетельные германские князья состоят в ложах, а часть им симпатизируют. Мы смогли бы найти рычаги влияния на власть, для начала в германских землях! – как по писанному отчеканил Мойша.
– Неплохая идея! – похвалил я его и сразу переключился на другую тему, – А как вам живется здесь, как ваша супруга?
– Благодарю вас, Ваше Высочество. С супругой все в порядке, она прекрасно себя чувствует и вообще все в порядке, еще раз благодарю вас! – начал кланяться Мойша.
– Вот видите господин Ротшильд. К вам здесь прекрасно относятся, а вы продолжаете кормить меня сказками. Скорее даже не так, вы рассказали правду, но не всю, а лишь ее верхний слой. Вот, прочтите! – дал я ему несколько исписанных листов.
Все это время я продолжал размышлять над словами «сын Моисея» и вдруг мне в голову пришла мысль, которая могла прийти только к человеку знакомому с историей образования государства Израиль. Какая конечная цель может быть у еврейского народа вообще и у его тайной организации в частности? Естественно возвращение под свою власть Святой земли и Иерусалима. Все остальное это шлак, промежуточные этапы. А как тогда может называться эта организация, если слова «сын Моисея» перевести во множественное число, конечно «Дети Моисея». Базируясь на этом предположении, я и надиктовал Вейсману несуществующие показания одного из участников их тайной организации, которого мы якобы взяли и раскололи.
По мере прочтения текста, Мойша бледнел и покрывался испариной, а в конце, даже забылся и с трудом сглотнув ком в горле, просто спросил:
– Откуда у вас это?
– Это неважно, господин Ротшильд. Главное, что это правда, которую вы пытались от меня скрыть. Хотя здесь я могу вас понять, все-таки многовековая мечта иудейского народа на кону. Я даже не собираюсь угрожать вам пытками и смертью, какой в этом смысл, я и так все знаю. Скажу вам больше, я не враг вашему народу и мне все равно, возьмете вы власть над Иерусалимом или нет. Но! Я могу вам помочь, если мы сможем договориться. Подумайте пока, а как я вернусь из Швеции обсудим этот вопрос еще раз!
***
Настроение перед отплытием у меня было отличное, но особенно меня порадовала моя ненаглядная, когда крепко поцеловав меня, спокойно погладила аккуратный, чуть округлившийся, животик и спокойно сказала:
– Возвращайся скорее мой король, мы будем ждать!
Никаких соплей. Даже не стала проситься со мной и вспоминать про Густава. Конечно, с Софией в команде мне было бы намного легче, ведь там был ее дом, но рисковать их жизнями я не собирался и отмел этот вариант в сторону сразу. А насчет Густава, в ночь перед отплытием, я честно ей сказал, что никакого, даже приблизительного, плана у меня нет и я буду действовать по обстоятельствам. Хотя скорее всего, этот выезд будет, так сказать, ознакомительным. А там, как бог даст!
Интерлюдия "Не паровозом единым"
Не смотря на напряженную работу над паровозом, не забывал Гном и о перевооружении армии. Получив в конце января 1772 года лабораторную гремучую ртуть, он поручил своей команде, в которой уже было достаточно талантливых инженеров и химиков, работу над технологическим процессом промышленного производства гремучей ртути и капсюлей в целом, а сам вплотную занялся новым оружием.
Как ни странно, но долгие размышления привели его к мысли, что в области артиллерии почти ничего менять не потребуется. Новые орудия и так превосходили в дальнобойности все существующие системы, а переход на казнозарядность и нарезные стволы, приведет только к усложнению конструкции и удорожанию производства. Зачем, когда можно сразу перейти на оперенные снаряды, по типу применяемых в танковых гладкоствольных пушках или минометных мин. Когда у вас типовая цель группа пехоты или кавалерии на открытой местности, особенная точность стрельбы не требуется, поэтому можно обойтись простым литьем, не заморачиваясь с металлообработкой. Нужен массовый дешевый снаряд с дальностью стрельбы 3-5 километров, в картечном и фугасном снаряжении с дистанционными трубками и никаких хитроумных взрывателей. А для самих орудий необходимо разработать только новый металлический лафет и механизм вертикального наведения.
Со стрелковым же оружием ситуация виделась Гному совершенно противоположной. Требовался переход на массовое нарезное оружие, которое могло иметь приемлемую скорострельность, только при наличии казенного заряжания. И здесь перед Гномом стояла очень интересная инженерная задача. Как при отсутствии металлической гильзы, о массовом производстве которой пока можно было только мечтать, обеспечить заряжание оружия и обтюрацию пороховых газов при выстреле.
Здесь Гном решил пойти несколькими путями сразу. Во-первых, самым дешевым и быстрым, в виде простой переделки кремневых замков в капсюльные, с сохранением гладкого ствола и всего остального без изменений. Второй путь предусматривал разработку однозарядной винтовки с казенным заряжанием на базе существующих ружей, с заменой ствола и использованием доработанного ударно-спускового механизма. Ну и наконец разработка абсолютно новой винтовки револьверного типа, в которой перезарядка будет осуществляться сменой барабана, играющего роль магазина.
Флот тоже не остался обделен вниманием. Удачная опытная эксплуатация парового катера Кулибина прошлым летом, дала возможность приступить к строительству первых пароходов на петербургской и севастопольской верфях, спуск на воду которых планировался осенью этого года.
Интерлюдия Вена
Граф Иоганн фон Тальман мог по праву считать себя единственным в лоскутной империи Габсбургов выгодополучателем от попытки раздела Речи Посполитой. Что было, в целом, справедливо, ведь не он же виноват в неудачных действиях австрийской армии в Галиции и последовавшем вслед за ними венгерском восстании. Его участие в этом деле позволило ему
