разгоняя кровь по жилам. Разойдясь веером, троица приближалась, но я уже был готов. Через пару шагов, идущий по центру выхватил пистолет и попытался его поднять на линию прицеливания. Все, пошла жара!
Метнув в стрелка плащ, который перекрыл ему видимость, я подскочил сбоку, заблокировал кисть с пистолетом, вывернув ее внутрь, так, что в прицеле показался второй черношляпник, и крикнул:
– Пли!
Неудавшийся киллер, инстинктивно выстрелил, снеся полбашки своему напарнику. Вырвав левой рукой разряженный пистолет, я повернулся и кинул его в голову третьему, а потом подбил ногу стрелку и отправил его в нокаут ударом ноги в висок. Повернувшись опять к третьему, схватившемуся за голову, я без затей пробил ему в почку, а после пригвоздил локтем в позвоночник. Повернувшись в сторону короля, я увидел, что Добрый, как заправский метатель молота, схватил одного черношляпника и метнул его в толпу людей, положив одним махом двоих нападавших и еще пару-тройку зевак. Рига же порхает с ножом, разделывая уже второго, а первый лежит в луже крови у его ног.
Как-то слишком легко, подумал я, сканируя зал, и увидел метрах в пяти-семи от кучи-малы, которую устроил Добрый, чуть в глубине зала, человека спокойно целящегося из пистолета в короля:
– Добрый, на два часа!
Услышав меня, он практически без промедления метнул в стрелка нож. Однако бросок запоздал буквально на пару ударов сердца и кусок вороненой стали вошел стрелку в живот одновременно с выстрелом. Я подбежал к королю, но здесь было без вариантов. Пуля попала прямо в сердце и смерть наступила мгновенно. Густав даже не перестал улыбаться.
Даа, оказывается я сильно переоценил статус неприкосновенности короля. Горячие шведские парни даже французов заткнули за пояс в этом деле. Те хоть вначале судили монарха за госизмену, а эти просто пришли в оперу и при всем честном народе устроили бойню.
***
Охреневшие от произошедшего шведы стояли, как истуканы, не понимая, что делать дальше, а все кто был чуть подальше от места происшествия, вообще ничего не поняли и продолжали веселиться, видимо, приняв выстрелы пистолетов за звук хлопушек. Взяв лежащий на полу плащ, я накрыл тело Густава и громко сказал:
– Господа, слушаем меня внимательно. Король Густав Третий мертв. Уверен, что покушение на короля было только первым актом, за которым должны последовать другие действия, о которых мы должны узнать, как можно скорее. До решения вопроса с престолонаследием, принимаю всю полноту власти в королевстве на себя. Любое неповиновение буду рассматривать, как участие в заговоре! – объявил я собравшимся о наступлении новой реальности и внимательно обвел взглядом стоящих вокруг. Возражений не последовало.
– Добрый, давай первого стрелка, проведем экстренное потрошение! – показал я на лежащего в отключке заговорщика.
Добрый легко поднял лежащее тело и водрузил на подставленный Вейсманом барабан, а Вейсман ловко связал пленнику руки сзади завязками от плаща. Я подошел с сидящему, сорвал с него маску и нажал на несколько точек на голове, клиент замычал и начал приходить в себя.
– Фамилия, имя, воинское звание, полк? – похлопал я его по щекам и начал допрос.
Пленник потряс головой, пытаясь прийти в себя после нокаута, посмотрел на меня и задал мне вопрос:
– А вы собственно кто такой?
Не став углубляться в дебаты, я взмахнул ножом и поднес отрезанный кусочек уха к его лицу:
– Я тот, кто порежет тебя на кусочки, если это будет необходимо. Фамилия, имя, воинское звание, полк?
Еще не до конца вернувшаяся в нашу реальность нервная система пленника с небольшим запозданием донесла эффект от укорачивания уха до его мозга, потому он увидел часть своего тела и почувствовал боль одновременно. Скорчившись от боли, пленник все же смог удержать себя в руках и процедил сквозь зубы:
– Отставной капитан лейб-гвардейского полка Якоб Юхан Анкарстрём!
Повернувшись к стоящим вокруг меня шведам, я показал на пленника и спросил:
– Господа, кто-нибудь знает этого человека!
– Да, Ваше Высочество. Он говорит правду! – подтвердил фаворит короля Густав Армфельт.
– Благодарю барон. Вы вероятно знаете многих здесь, осмотрите лица остальных нападавших, может еще кого-нибудь узнаете. Барон фон Корф вам поможет! – озадачил я Армфельта и Доброго.
– Итак, господин Анкарстрём, – продолжил я допрос, – кто возглавляет заговор и какие еще действия планируются. На вашем месте я бы не торопился сразу отвечать отрицательно, если хотите дожить до суда в относительной целостности!
Отставной капитан посмотрел на меня с ненавистью и молча склонил голову вниз. Понятно, решил в молчанку поиграть. Не став попусту сотрясать воздух, я присел, прижал ногу и воткнул ему в нож в подколенную впадину, вращая его. Вопль боли разнесся под сводами оперы. Вытащив нож и вытерев его об одежду пленника, я подождал десять секунд и молча перешел к другой ноге. Подготовившись к повторной операции, подмигнул клиенту и с улыбкой сказал:
– Ну что капитан, продолжим!
– Подождите, не надо, я расскажу, – выдавил из себя пленник, – нас возглавляет генерал Пеклин, бывший член риксдага. Где он сейчас я не знаю. В столицу должны зайти два пехотных полка, Вестманландский и Уппландский. С их помощью генерал собирался вернуть власть риксдага и действие конституции.
Увидев стоящего неподалеку начальника Главного штаба генерал-адъютанта Стенбока, я обратился к нему:
– Господин генерал-адъютант, какие силы имеются в столичном гарнизоне для защиты?
– В настоящий момент Ваше Высочество, только лейб-драбанты, охраняющие королевский дворец, двести человек. Лейб-гвардейский полк неделю назад погрузился на корабли и убыл на маневры, отрабатывать высадку на побережье. Ближайшие к столице полки как-раз Вестманландский и Уппландский! – развел руками Стенбок.
– Барон Армфельт, узнали кого-нибудь? – обратился я к фавориту окончившему осмотр.
– Да Ваше Высочество, среди нападавших несколько бывших офицеров Вестманландского и Уппландского полков! – показал он на трупы.
– Понятно, видимо Анкарстрём не врет. Барон Армфельт, распорядитесь здесь сами. Тело короля во дворец, генерала Пеклина разыскать и схватить, нападавших под арест и пусть Анкарстрёму ногу перевяжут, ему еще до суда дожить надо, а мы с господином генералом займемся обороной столицы! – посмотрел я на сосредоточенного Стенбока.
***
По дороге в Главный штаб я расспросил Стенбока о генерале Пеклине и других офицерах, оказавшихся мятежниками. Оказалось, что генерал и часть офицерского состава являлись противниками отмены конституции 1720 года и были отправлены в отставку, после того, как Густав взял власть в свои руки, а на их места были назначены лояльные королю офицеры. Обычная
