впереди предстояло намного более серьезное дело – борьба за трон, хотя с кем бороться и нужно ли вообще бороться, непонятно.
Глава 15
Генерал-адъютант Стенбок со своей задачей тоже справился на отлично. Обнаружив разрушенный мост и простояв на берегу фьорда пару часов, Вестманландский полк повернул обратно без кровопролития, а прибывший в столицу полк из Норчёпинга, разместившийся в казармах лейб-гвардии, окончательно успокоил волнующийся Стокгольм.А я все это время напряженно раздумывал над своими дальнейшими действиями.
В принципе, вариантов у меня было всего два. Сразу отправить за Софией корабль и дальше уже действовать с ее помощью, либо ковать железо, пока горячо. То есть, попытаться самому здесь все разрулить, пользуясь суматохой. Первый вариант был проще, но второй сразу делал меня самостоятельной фигурой, а это дорогого стоит.
Первым к принятию решения меня подтолкнул умница Вейсман, рассказавший историю престолонаследия, случившуюся после гибели Карла Двенадцатого. Тогда у короля тоже не было наследников и последним кровным родственником короля была его сестра Ульрика, которая стала королевой, но в результате длительных придворных интриг и под давлением риксдага была вынуждена отречься от власти в пользу своего мужа Фридриха Гессен-Кассельского, ставшего королем Фредриком Первым. Можно сказать, это наша история один в один.
Ну а последние сомнения испарились у меня по прибытию в Главный штаб, когда генерал-адъютант Стенбок встретил меня торжественно произнесенными словами:
– Ваше Величество, ваш блестящий план защиты столицы осуществлен. Порядок в королевстве восстановлен, армия ждет ваших приказов!
Я ответил Стенбоку взаимностью, сразу повысив его в чине:
– Благодарю вас генерал-фельдмаршал, вы прекрасно справились со своей задачей. Армия и флот пусть занимаются плановой боевой подготовкой, а нам предстоит завершить наведение порядка в королевстве!
Поняв, что промедление смерти подобно, я поехал со Стенбоком в королевский дворец, где мне безоговорочно присягнули лейб-драбанты, а после объявил о созыве внеочередного заседания риксдага, который при Густаве Третьем реальной власти не имел и играл чисто декоративную роль, но его решение мне требовалось для формальной легитимации вхождения на престол.
На заседание риксдага, я прибыл со Стенбоком и сотней лейб-драбантов, не оставлявших у депутатов сомнений в моем праве на трон. Поэтому, при словах Стенбока «Его величество, король Швеции Юхан Четвертый (Иван Четвертый на шведский манер, который на Руси в итоге стал Грозным, это опять знак?)», зал встал и поприветствовал меня, после чего депутаты принесли мне присягу, а я толкнул небольшую речь, составленную из набора пропагандистских штампов о великой процветающей Швеции и т.д. и т. п.
Все же, в какую прагматическую эпоху мы попали. Никто по бедному Густаву в Стокгольме особо и не горевал, даже его супруга София Магдалена (но здесь дело сугубо личное). Все в точности со слоганом «король умер, да здравствует король». Назначив коронацию на 1 мая 1772 года, я отправил корабль за моей королевой и с ним же письмо Екатерине, состоящее всего их четырех слов «Король Швеции Иван Четвертый».
Только я подумал, что можно перевести дух и уже собирался отправиться с Добрым на рыбалку (в мыслях), как на следующий день после присяги у меня попросил аудиенции французский посланник граф Верженн.
***
– Ваше Величество, прошу вас принять мои поздравления и эти скромные дары по случаю восхождения на шведский престол! – протянул посол с поклоном небольшую шкатулку.
– Отдадите обер-гофмейстеру! – небрежно махнул я рукой и с пренебрежением в голосе спросил, – Что у вас за дело граф?
Зная о тайнах французского посланника, я решил на первый раз сыграть роль неотесанной деревенщины из Курляндии.Графа Верженна от моих слов немного перекосило, но он взял себя в руки и продолжил свой подкат:
– Прошу простить меня, Ваше Величество, но ваш предшественник король Густав Третий имел с французским двором особые договоренности и я просил бы вас прояснить этот момент для выстраивания доверительных отношений!
– Что-то я не пойму граф. Если хотите пообщаться с королем Густавом Третьим, царствие ему небесное, то я могу организовать вам с ним встречу! – зарычал я в притворном приступе гнева, – А если хотите говорить со мной, так говорите прямо, пока я не передумал!
– ККонечно, ВВаше ВВеличество, – начал заикаться посол, – особые договоренности заключались в поддержке Францией шведских устремлений по возвращению земель, потерянных в результате Северной войны, и получении королем Густавом французской субсидии в размере полутора миллионов ливров на это предприятие!
– А какое дело Франции до шведских земель? – снова зарычал я, – Тоже поживиться хотите?
– Нет, нет, Ваше Величество, Франция просто поддерживает благородные устремления шведского престола по ограничению экспансии восточных варваров в цивилизованную Европу! – принялся успокаивать меня посол.
– Так шли бы и сами ограничивали эту эскпа…экпса… Черт побери, а сами не хотите с русскими повоевать? – задал я вопрос и тут же заржал самым диким смехом, на который был способен, – Ну да, какие из вас вояки. При Росбахе Фридрих Великий двадцатью тысячами ваши семьдесят разгромил, а ведь русские его просто размазали потом при Кунерсдорфе. Да какой там Фридрих, вы имея численное преимущество даже с браунгшвейцами при Крефельде справиться не смогли, шуты гороховые!
Судя по его виду, посол пребывал в предынфарктном состоянии. Тут я резко встал с трона, подошел к послу и похлопал его по щеке со словами:
– Так и быть, Юхан Грозный покажет всей Европе, как дела делаются. Про какую субсидию вы там говорили граф?
– Полтора миллиона ливров, Ваше Величество? – промямлил посол.
– Так почему они еще не у меня? – опять рыкнул я.
– Прошу простить меня еще раз, Ваше Величество, но пятьсот тысяч из них уже получил король Густав! – втянул Верженн голову в плечи, словно ожидая подзатыльника.
– На вашу беду граф, Густав не успел ничего об этом рассказать, он вообще не собирался отправиться на тот свет так быстро! – опять заржал я диким смехом, – Ладно, у меня сегодня хорошее настроение. Пусть будет миллион. Где он?
– В ближайшее время ожидается прибытие корабля из Франции, Ваше Величество! – успокоившись, ответил посол.
– Ну тогда и приходите! – махнул я рукой, показывая, что аудиенция окончена.
А ведь это хорошая мысль, подумал я после ухода бледного от переживаний посла, иногда действовать в режиме неадеквата. Чем характерна европейская
