политика этого периода – долгими рассусоливаниями, медленным развёртыванием армий, заключением и перезаключением альянсов. Поэтому Фридрих со своей скоростью принятия решений и был успешен на фоне остальных европейских черепах, значит и мне нужно взять это на вооружение.
***
Вспомнив про следующий этап операции, я подошел к большому глобусу у окна, посмотрел на очертания Дании и понял, что совсем ничего не знаю про эту страну, а еще мне нихрена непонятно у кого получить такие сведения. Судя по имеющейся у меня информации, Густав управлял Швецией в режиме ручного управления с помощью неофициального кабинета министров, составленного в основном из его фаворитов. Меня такой вариант, естественно, не устраивал. Поэтому, первое, что нужно будет сделать после коронации, это назначить нормальный кабинет министров. Ну а сейчас поеду к Стенбоку, у него точно должны быть сведения о вероятном противнике, каким являлась Дания для Швеции.
– Ваше Величество, прошу простить, не ожидал вашего визита! – поклонился Стенбок, встав из-за стола с бумагами.
– Пустое! – махнул я рукой, – Вот высочайший Указ о производстве вас в чин генерал-фельдмаршала. Расскажите-ка мне все, что знаете про Данию!
– Благодарю вас, Ваше Величество! – взял Стенбок у меня документ и показал на стену с картой, – Прошу сюда!
Оказалось, что в унии Дании-Норвегии две самостоятельные армии, а вот флот один. Норвежская армия состояла из десяти полков (два кавалерийских), артиллерийского полка и одного батальона морской пехоты, а датская, за счет существенно большего числа кавалерии, была примерно в два раза больше.
– Это все, что касается армии и флота, Ваше Величество, но есть еще сведения, которые могут Вас заинтересовать! – заинтриговал меня Стенбок и увидев мое согласие, продолжил, – Незадолго до покушения, получено донесение из Копенгагена, где недавно произошел, если можно так выразиться, дворцовый переворот. Вдовствующая королева-мать вместе со своими приверженцами сместила фактического правителя Дании доктора Струэнзе, который два года правил страной от имени слабоумного короля Кристиана Седьмого и почти в открытую жил с его женой Каролиной-Матильдой, даже родившей ему дочь. Струэнзе и его помощник Брандт под арестом в ожидании казни за оскорбление чести короля, а брак короля с неверной женой расторгнут!
– Очень интересно, очень. А сколько у нас полков в Финляндии и сколько мы можем одномоментно взять десанта на корабли? – поинтересовался я.
– В Финляндии двенадцать пехотных и два драгунских полка, Ваше Величество, – четко доложил Стенбок и немного подумав, продолжил, – без привлечения армейской галерной флотилии, десантом можно взять на борт примерно половину от этих сил.
Для чего я интересовался десантными возможностями, теперь уже моего, флота, я и сам пока не знал. Так, на всякий случай. Продолжив свои размышления по поводу Дании, я пришел к мнению, что схема обмена территориями, предложенная Екатериной, может быть и была работоспособна, но с учетом того, что в Датском королевстве не совсем спокойно, наверняка растянется на долгие месяцы, если не годы, переговоров. А у меня было очень сильное предчувствие, что в ближайшее время Европу ожидают нехилые перетурбации и нам следует действовать на опережение.
Объявив при дворе, что король желает присоединиться к маневрам флота, я взял 40-пушечный фрегат «Диана», один из двух оставленных для прикрытия Стокгольма, и через сутки вышел в открытое море, отправив перед этим гонца к польскому королю с известием, что жду его через три недели на рейде Гданьска. Но вначале наш курс лежал в Курляндию.
***
Прибыв через полтора суток на рейд Виндавы, я с помощью сохранившейся грамоты Екатерины пересек русскую границу под личиной графа Крымского и направился в Петербург, где через неделю, как всегда невозмутимый, Иван Перфильевич Елагин провел меня в кабинет императрицы, которая в этот момент работала с корреспонденцией.
– Иван Николаевич, вы мне уже мерещится начали, я только что читала ваше письмо, доставленное из Курляндии! – растерянно пробормотала Екатерина.
– Не беспокойтесь Екатерина Алексеевна, с вами все в порядке. Это действительно я собственной персоной! – успокоил я ее.
Встав из-за стола, она подошла ко мне, потрогала руку и удостоверившись в моей материальности, предложила присесть. Я быстро пересказал ей последние новости, а после спросил:
– Вы знакомы с ситуацией в Дании? Я думаю, что это может помешать нашим планам!
– Да, Иван Николаевич, события в Копенгагене не располагают к территориальным обменам и договориться с немцем Струэнзе нам было бы гораздо проще. Ведь Шведская Померания и Шлезвиг-Гольштейн, это немецкие земли. Хотя и сейчас можно начать переговоры. Но у вас ведь есть какой-то план, вы бы не стали просто так поднимать этот вопрос и тем более тайно приезжать в Петербург! – покачала головой Екатерина.
– Кой-какие мысли есть, Екатерина Алексеевна. Скажите, зачем России такой никчемный союзник, как Дания? – ответил я вопросом, на вопрос.
– Все просто, уже больше ста лет Дания выступает противовесом Швеции! – усмехнулась Екатерина.
– Правильно, но если нет агрессивной Швеции, то и противовес не нужен! – усмехнулся в ответ я.
– А как же договор! – вскинула она руку.
– К черту договоры, Екатерина Алексеевна. Как говорили в том мире англичане «у Англии нет постоянных союзников, есть только постоянные интересы»!
***
– Поздравляю брат! – бросился обнимать меня Потоцкий, как только ступил на палубу «Дианы».
– Спасибо брат! Вот решил не отставать от тебя. Извини, но на коронацию приглашать не буду, чтобы не давать недругам лишнюю пищу для размышлений! – повел я гостя в свою каюту.
Выпив за встречу по глотку вина, я начал серьезный разговор:
– Станислав, как ты смотришь на предложение получить триста тысяч французских ливров золотом, за то, чтобы просто провести небольшие маневры у датской границы!
Я знал, что он затеял проведение множества реформ, требующих инвестиций, да и увеличение армии дело затратное, и поэтому от кучи золота точно не откажется.
Чуть не поперхнувшийся вином Потоцкий, сразу поставил бокал на стол и стал олицетворением сосредоточенности:
– Давай подробности!
– Слушай! Вот отказ наследника российского престола Павла Петровича, герцога Гольштейн-Готторпского, от прав на Шлезвиг-Гольштейн, – показал я ему бумагу, полученную от Екатерины, – такая же бумага будет от моей жены, принцессы Гольштейн-Готторпской. С этими бумагами ты начинаешь оспаривать у датчан принадлежность Шлезвиг-Гольштейна, для чего двинешь свою армию через мою Померанию к датской границе. Правда по дороге придется пересечь земли Мекленбурга, надо будет договариваться с ними о мирном проходе. Встав у датской границы боевые действия не начинай, просто создай напряженность. Датчане не смогу не отреагировать на угрозу
