— приматор. Пусть и невелик возрастом, он из Двадцати. У него должны быть средства. Я не могу предоставить ему армию, достойную блестящего происхождения…
Ох, как ты заговорил, подумала Елена, ожесточенно крутя деревяшку. То по фамилии избегал называть, то прямо Саруман перед палантиром. «Собери армию, достойную Мордора».
— … Но дружба людей чести может проявляться в разных видах.
Молнар глотнул еще вина, сделал над собой усилие и предложил собеседникам. Елена отказалась, Раньян согласился.
— Я так думаю, Артиго и его прочие спутники засели на Перевале Моряков.
Сказав это, барон стал похож на рака с выпученными глазами — он пытался углядеть сразу за обоими «гостями», ловя малейшую тень их реакции на услышанное. Раньян остался недвижим, как статуя, Елена с прежним отсутствующим видом философа упражняла пальцы косточкой. Прав был Чернхау — тренировка мелкой моторики такая штука, что и неделю достаточно пропустить, а последствия уже чувствуются. Разумеется, могучий фехтмейстер говорил это другими словами, но суть та же.
— Или нашли приют в какой-нибудь деревеньке на отшибе, — разочарованно продолжил Ауффарт, не увидев ответ на провокацию. — Или разбили лагерь в лесу. Сколько вырвалось из Фейхана, десятка два? И не все целиком, как доносят слухи. Да, не повезло вашему бедняге…
Молнар сделал паузу и запустил еще один пробный шар:
— Не имею никакого основания сочувствовать ему, однако… не должно поступать с человеком из свиты благородного господина таким образом. Эти «цыплята» — сущие дикари!
— Да, — согласился Раньян. — Скверные люди.
— Мы спросим с них за это, — невыразительным голосом отозвалась женщина. Деревяшка выпала из напрягшихся пальцев и с глухим стуком брякнулась на скобленые доски пола. Сеном здесь застилали только первый этаж, где шаталась разная чернь.
— Непременно, — кивнул барон. И вновь не увидел на лицах собеседников ничего, что можно было счесть согласием или отрицанием.
— Так о чем я… — задумчиво изрек Ауффарт. — Где бы Артиго ни был, значимого отряда у него тоже нет. А, следовательно, придется вербовать солдат.
— Допустим, — подтвердил очевидное Раньян. — Если, конечно, верные вассалы не стремятся на помощь господину.
— Это вряд ли, — позволил себе кривую улыбку Молнар. — Возможно. Но вряд ли. Если они не явились в сколь-нибудь значимых количествах за минувший год, то может быть скачут во главе рыцарских ополчений прямо сейчас?
Переговорщики смолчали. Елена подняла косточку и продолжила ее терзать.
— И кто их упрекнет в чрезмерной осторожности? — развил концепцию Ауффарт. — Учитывая, что юный господин категорически отклонил несколько выгодных предложений о женитьбе. То есть ленники не могут даже надеяться на удачный брак. Это никак не мотивирует показывать кукиши Его Величеству и Четверым. А еще Готдуа плохо обошелся с посланником Острова… если верить слухам.
— Да, грубо обошелся, — подтвердила женщина. — Кстати, тем самым, который до того посещал вас? Что предлагал? Еще раз пойти на приступ, уже за золото Сальтолучарда? И в чем случился затык, отчего не договорились?
Ауффарт прочистил горло, помолчал и спросил:
— Кажется, у меня не очень хорошо получается изображать Короля шпионов. Не так ли?
— Вообще ни разу, — качнула головой женщина. — Ваша милость, позвольте, я скажу пару слов.
Они с бретером обменялись быстрым переглядом. Рыжеволосая как будто спросила: «ничего, что я перебиваю?», и мужчина едва заметно улыбнулся вместо кивка. Елена подошла к столу, на ходу извлекая из ножен короткий, хозяйственный нож. Глаза Молнара опасно сузились, однако барон и мизинцем не шевельнул, к своей чести. Раньян встал и подвинул табурет к столу, когда женщина села, прислонился к стене у двери, по-прежнему скрестив руки на груди, как бы показывая демонстративно: «я сейчас тут не решаю, ее очередь».
— Вашей милости больше идет суровая прямота, — сообщила Елена, положив перед собой нож. — Ту, что вы демонстрировали прежде. Это внушает, это пугает. Временами до ужаса. Вызывает уважение. И внимательное внимание.
Она слегка и безрадостно улыбнулась, оценив забавную и глупую тавтологию, что вырвалась сама собой, можно сказать, стихийно. Молнар не улыбнулся, внимательно слушая.
— Все мы… — Елена запнулась, подбирая выражение. — Немного ошиблись… думая, что противоположная сторона сильнее, чем есть. В итоге это разговор двух слабаков.
Барон стиснул челюсти. Промолчал, даже удержался от того, чтобы в свою очередь скрестить руки на груди, закрывшись от неприятной истины. Хотя, судя по движению плеч, хотел машинально.
— Но два слабака вместе, это все же больше чем каждый поодиночке, — вымолвила женщина, не отводя взгляд. — И вот как я вижу дальнейшее.
Она взяла нож и, не спрашивая разрешения, прочертила острием прямую линию от себя к барону. Заточенная сталь едва слышно скрипела на твердой сосне.
— Нагло, — прокомментировал Ауффарт. — Но интересно. Обычно портить мебель — право хозяина. Неотъемлемое.
— Если все будет хорошо, — оптимистически рассудила женщина. — Этот стол окажется семейной достопримечательностью. Его отполируют и зальют лаком, чтобы мой рисунок остался в веках. А если нет… Думаю, нам всем уже не будет дела до какой-то царапины.
— Да, — согласился барон и устроился поудобнее, слушая.
— Вот это, — женщина постучала клинком по черте. — Мы сейчас. Наша встреча, которая зашла в тупик. Все разочарованы, все понимают, что, наверное, можно как-то по-иному договориться. И никто не готов. Что может случиться дальше?
Она выцарапала развилку, превратив палочку в «Y», направленную рогулькой в сторону Ауффарта.
— Одно из двух. Или мы договариваемся, или нет. В свою очередь вариант с не-договоренностью имеет две возможности… — нож изобразил еще одно разветвление на правом «рожке». — Вы нас отпускаете с миром или начинается драка. И то, и другое — плохо.
— Правда?
Барон даже не скрывал живой интерес, разумеется, в первую очередь формой подачи материала. Так себя в этой комнате под конической крышей недоделанного замка Молнаров не вел еще никто.
— Мы не достигаем цели, — пояснила женщина, аккуратно перечеркивая «плохую» развилку косым крестом. Сдула мелкие крошки дерева в сторону, чтобы не показать неуважение к хозяину стола. Попробовала остроту лезвия подушечкой большого пальца — твердое дерево с легкостью тупило клинок. Осталась довольна и продолжила.
— Мы друг другу взаимно не нравимся. И у вас к нам счеты. Можете их свести. Кровь удовлетворит жажду мести… вероятно… а приведет ли она к главной цели? То есть владению свинячьим городом? Нет. В свою очередь, и мы без поддержки мало чего добьемся. Нет профита. Для всех.
Она вновь постучала ножом по столу, на сей раз у неперечеркнутого «рожка». Продолжила его длинной одиночной линией. Получившаяся фигура обрела следующие очертания:
— Это, надо полагать, выгодный для всех сторон исход? — предположил Ауффарт.
— Да. Вы сказали, что дружба людей чести способна проявляться
