сеть?
— Спасение, — сказал я. — Просто немного… специфическое.
— Лучший способ победить Зло — натравить на него другое Зло, — Рейна хмыкнула.
— 「Г н о м и к… н е… з л о й… Г н о м и к… д о б р ы й…」— пробурчал мой телефон.
— Это не программа, — Штальберг шагнул к ближайшему экрану на пульте. Данные бежали по нему водопадом. — Это… живое. Оно размножается. Оно адаптируется к каждому узлу индивидуально. Это… — он осёкся. Повернулся ко мне. — Ван Клеф. Вы запустили в городскую сеть… какой-то проклятый искусственный разум?
— Я запустил в городскую сеть очень хорошего мальчика, который любит свою маму и котиков в цилиндрах. Всё остальное — детали.
Штальберг снял очки, протёр их полой пиджака, надел обратно.
— Котиков, — повторил он. — В цилиндрах.
— Не спрашивайте.
— Я и не собирался. Я собираюсь напиться. Сразу после того, как всё это закончится. Если мы доживём.
Из динамика связь-кристалла донёсся голос Гномика, спокойный и довольный. Бездонный.
— 「Г О Т О В О, Х О З Я И Н. Г Н О М И К… В И Д И Т… В Е С Ь… Г О Р О Д. К А Ж Д Ы Й… У Г О Л. К А Ж Д У Ю… Д У Ш У. К А Ж Д У Ю… М А Р И О Н Е Т К У.」
Он сделал короткую паузу, словно к чему-то прислушивался.
— 「И… Г Н О М И К… Н А Ш Ё Л… А Р Л И.」
Мир остановился.
— Что? — я сжал кристалл так, что корпус хрустнул. — Повтори.
— 「А Р Л И. О Н А… В… Ц И Т А Д Е Л И… О Р Д Е Н А… П О Д… З Е М Л Ё Й. О Н А… Ж И В А… О Н А… П Р Я Ч Е Т С Я… В… К Р И С Т А Л Л Е… С… Д Е В О Ч К О Й…」
Связь, тонкая, как паутинка, но всё же связь. Гномик нашёл Арли через сеть. Через мицелий, который пророс в стены Цитадели по старой проводке.
Я закрыл глаза. Внутри моего Ядра что-то сжалось и отпустило. Что-то, чему я не хотел давать названия.
— Передай ей, — сказал я. — Передай, что мы идём.
— 「П Е Р Е Д А Ю.」
Титус, который всё это время молча стоял рядом, вдруг шмыгнул носом. Все повернулись к нему.
— Чего? — буркнул он из-под намордника. — У меня аллергия. На высоту.
— На высоту не бывает аллергии, Титус, — напомнила Рейна.
— У меня бывает.
Наемница хмыкнула. Синта вывела над головой: ()
Я повернулся к Рейне, Синте и Титусу.
— Возвращаемся к фургону. Следующая остановка — Цитадель.
Титус подхватил плиту-щит, крутанул её в руке, как блинчик, и водрузил на плечо.
— Всегда готов, дядя Маркус.
Рейна кивнула. Синта выпрямилась. Смайлик над её головой сменился: (⚔️)
Я бросил последний взгляд на Штальберга. Исполнительный директор стоял у пульта, засунув руки в карманы измятого пиджака, и смотрел на чёрно-синий столб света, бьющий в небо. На его лице застыло выражение человека, который только что подписал документ, не прочитав мелкий шрифт. И уже жалеет об этом, но понимает, что отменить нельзя.
— Продержитесь здесь сами? — уточнил я.
— Разумеется, мы же корпорация. У нас всегда есть парочка козырей в запасе. А у вас один час, Ван Клеф, — напомнил он. — И счёт за големов я пришлю. С пенями.
— Присылайте. Адрес мастерской вы знаете.
— К сожалению, — сказал Штальберг. — К моему глубочайшему сожалению… знаю.
Ресторан Серебряная Устрица
Ресторан «Серебряная Устрица» на Императорском проспекте продолжал работать. И это была принципиальная позиция владельца. За окнами мог гореть весь мир, но «Серебряная Устрица» работала уже сто сорок лет. Работала без единого выходного, пережила две войны, эпидемию чумы, налоговую реформу и визит императорского ревизора. И какой-то там Дикий Лес не станет поводом менять традицию.
Так, во всяком случае, считал владелец.
Посетители были не так уверены.
Их осталось человек двадцать. Те, кто не успел или не захотел эвакуироваться. Дворяне, купцы, пара магов средней руки. Они сидели за столиками, пили вино из хрустальных бокалов и делали вид, что далёкие взрывы… просто фейерверк. Оранжевое зарево за окном, соответственно, закат. А пол дрожит из-за проезжающего трамвая.
Иллюзия держалась на честном слове и на четвёртой бутылке «Шато де Монблан» урожая восемьдесят третьего года.
— Превосходный букет, — говорил лысый господин в пенсне своей спутнице, любуясь игрой света в бокале вина. За окном в этот момент что-то рвануло так, что с потолка посыпалась штукатурка. Белая крошка упала ему в бокал. У господина слегка дернулось веко. — И… интересное послевкусие.
Марионетки-официанты работали как часы. Шесть штук, стандартная линейка «Голем-Прома», серия «Сервис-III». Элегантные, в чёрных фартуках, с фарфоровыми лицами и вечной полуулыбкой. Они лавировали между столиками, разносили блюда, подливали вино.
Двигались марионетки чуть менее расторопно, чем обычно. Эфирный шум от Зова Бездны забивал управляющие контуры, и марионетки подтормаживали, как пьяные лакеи после корпоратива.
Но они хотя бы работали. «Голем-Пром» делал тупую, но в каком-то смысле надёжную технику. Грубую, простую, зато живучую.
А вот две марионетки-сомелье от «Витрувиан и Ко» — изящные, тонкие, с серебряной инкрустацией и претензией на высокое искусство — те справлялись хуже. Значительно хуже.
Первая уже второй раз уронила поднос. Стояла посреди зала, покачиваясь, как матрос в шторм. Глаза мерцали странным красным огоньком. Тусклым, нехорошим красным, как угли в потухшем камине.
Вторая замерла у барной стойки с бутылкой в руке. Просто стояла и смотрела в стену. В глазах тлели те же красные угли. Пальцы на горлышке бутылки сжимались и разжимались.
Сжимались. Разжимались.
Бармен — живой, не марионетка — косился на неё с нарастающим беспокойством.
— Эй, — позвал он. — Модель семнадцать? Ты в порядке?
Марионетка-сомелье медленно повернула голову. Красные глаза сфокусировались на бармене. Деревянный пальцы на бутылке сжались так, что стекло хрустнуло.
— Открывайте… Врата… — с шипением и хрипом в динамике произнесла марионетка. — Алкайте… плоть…
Бармен отступил на шаг.
— Это же страховой случай? —
