немой вопрос.
— Получилось, — я позволил себе слабую улыбку. — Буду называть его «Ясный взор». Сгодится для учебы.
Лира вдруг закашлялась, согнувшись и прижимая руку к груди, заставив и меня, и Минка податься к ней. А в животе у меня мгновенно похолодело. Только не приступ!
— Ты как? — спросил Минк, придерживая ее за руку.
Я же поднялся, намереваясь бежать на кухню за лекарствами или заварить Спокойную гладь, но Лира остановила меня жестом.
— Не надо, — прохрипела она, когда кашель немного отпустил. — Все в порядке, просто в горле запершило. Занимайся своим делом, брат, у нас мало времени.
Ее дыхание выровнялось, сама она выпрямилась.
Я еще несколько секунд стоял рядом, готовый подхватить ее, если она начнет падать, однако Лира упрямо уселась обратно, а Минк подал ей пиалу с колодезной водой. Мое сердце еще бухало в груди, гоняя адреналин по венам, и волнение ворочалось внутри холодным комом, но я понимал, что она права — эксперименты нужно продолжать, пока у меня есть хоть немного сил и колодезной воды. Иначе скоро наступит Дыхание Ночи и уже не получится попрактиковаться с энергией.
— Точно не нужно лекарство? — на всякий случай уточнил я, чем заслужил стальной взгляд Лиры, которая упрямо дернула подбородком.
— Занимайся своим делом, а мы займемся своим, — велела она.
Я медленно кивнул. Хорошо. Пусть так.
Энергии в Роднике оставалось меньше половины, но еще на пару попыток меня хватит, если не буду действовать слишком грубо. Первым делом я решил изменить пропорции, чтобы добиться большего влияния на тело, а не на разум. Поэтому в этот раз я положил в гайвань темный лист, три почки Живосила и всего один маленький цветок Ясноцвета вместо соцветия из трех.
Процесс нагрева воды в пиале дался мне тяжелее прежнего. Я обхватил глину ладонями и почувствовал, как каналы в запястьях начинают пульсировать от напряжения. Тянуть энергию из полупустого Родника оказалось сложнее. Когда вода наконец нагрелась, я залил ее в гайвань и снова погрузился в процесс вливания энергии.
В этот раз я погрузился в процесс глубже, несмотря на тревогу за Лиру. И в этот раз отчетливо уловил потоки элементов Дыхания, которые закручивались внутри сосуда. По ощущениям, это выглядело так, что каждый элемент имел свой вес и плотность. Как потоки воды с разной температурой. Земля и Дерево от Живосила ощущались как что-то тяжелое и плотное, напоминающее густую смолу, которая медленно оседала на дно. Воздушный элемент Ясноцвета, наоборот, был легким и неуловимым.
Тихие голоса Лиры и Минка, которые обсуждали очередное растение, ушли на задний план, потому что я полностью сосредоточился на гайвани.
Я пытался нащупать способ, как влить свою энергию именно в тяжелый поток Живосила, чтобы растворить его в общей массе и заставить работать на укрепление тела, но все время энергия утекала куда-то в другое место. Я будто пытался смешать «масло» с «водой», сделав настой однородным.
Но очень быстро понял, что просто перемешиваю все подряд, выравнивая общий баланс своим Дыханием. Колодезная вода делала почти то же самое, но просто более масштабно и грубо, в то время как моя энергия должна была стать тонким инструментом. Вместе они дополняли друг друга, создавая устойчивую структуру, и я чувствовал, как чай внутри гайвани становится «гуще» в энергетическом плане, но у меня так и не вышло усилить Живосил.
Каналы в предплечьях начало жечь, словно в них залили расплавленный воск, и я, испугавшись повторения перегрева, резко оборвал поток, разрывая связь.
Перед лицом плавали темные круги, а на лбу выступил холодный пот. Оглядевшись, понял, что уже спустились сумерки, а ребята зажгли лучину, и её слабый, дрожащий свет выхватывал из темноты края стола и наши лица. Из лавки всё еще доносились голоса рабочих, однако они стали тише, и стук молотков теперь раздавался реже. Лира плотнее куталась в свою шаль, а Минк задумчиво чесал пальцем висок, смотря в тетрадь.
Я посмотрел на гайвань, из-под крышки которой все еще выбивались струйки пара, и увидел, как внутри медленно оседают почки Живосила, а цветок Ясноцвета кружит на поверхности, подгоняемый остаточным движением воды.
Никаких новых сообщений от системы не появилось, а значит, рецепт принципиально не изменился, оставшись все тем же «Ясным взором», только с меньшей концентрацией Ясноцвета.
— Будешь? — я предложил пиалу Лире, но она только покачала головой.
Глаза у нее были уставшие, но смотрели в тетрадь с интересом. Ей явно хотелось изучить ее вдоль и поперек. Но сил не хватало. А может и хватило бы, если бы не надо было помогать Минку.
Я выпил получившийся чай сам. Вкус был практически таким же, как и запах, сладким и цветочным, однако теперь в нем отчетливо проступила древесная терпкость и легкая горчинка. Я почувствовал, как в голове действительно немного прояснилось. Ощущение — как после длительной медитации.
Это было хорошо, но не то. Мне нужно было именно физическое усиление, поэтому я решился на третий, финальный на сегодня эксперимент. Родник был уже почти пуст, и от этого словно бы сил не осталось, а в голове слегка кружилась.
Я взял те же ингредиенты, но от цветка Ясноцвета оторвал всего три лепестка, бросив их к Живосилу и темному листу. Греть воду в этот раз было мучительно трудно — чем меньше энергии оставалось внутри, тем тяжелее она выходила через каналы, и тем сильнее обжигало кожу на ладонях.
Я стиснул зубы, чувствуя, как капля пота побежала по виску, но все же довел воду до нужной температуры и залил сбор. Вливать энергию в саму гайвань я уже не рискнул… точнее, влил самую кроху, чтобы хоть немного сбалансировать элементы трав. Пальцы при этом уже начали заметно подрагивать.
Когда я наконец отнял ладони от глины, то встретился со стальным взглядом Лиры, будто я сделал какую-то глупость. Она ничего не сказала, но я и без всяких слов сразу понял, что про четвертую попытку даже заикаться не стоит, а то останусь без посуды и трав.
— Это последний, — тихо сказал я, вытирая пот со лба рукавом.
Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и я даже без предупреждения системы почувствовал, как внешнее Дыхание в воздухе стремительно пошло на убыль. Дыхание Заката подходило к концу. Я вдохнул аромат из гайвани и понял, что на этот раз баланс сместился — цветочный запах почти исчез, уступив место древесному аромату.
Но вот на вкус это было похоже на жевательную
