и кристаллическим резонатором. Модель, которую сняли с производства лет двадцать назад. Единственное устройство связи, которое ещё хоть как-то работало, потому что было настолько примитивным, что Шепот Бездны не мог его полностью забить.
Как таракан, который переживёт ядерную войну не благодаря силе, а благодаря тупости и живучести.
Приёмник хрипел и шипел. Иногда сквозь помехи прорывались обрывки голосов — «…третий сектор… потери… отступаем…» — но разобрать что-то целое было невозможно.
И тут из этого приемника поперло Оно, чёрное и густое. Хлынуло из решётки динамика, как дёготь из бочки, с тихим чавкающим звуком. Растеклось по столу, по тактической карте.
Первым среагировал адъютант.
— Заражение! — крикнул он, отскакивая от стола. — Заражение Бездной! Все назад!
Офицеры хватались за оружие. Двое выхватили жезлы. Один опрокинул стул. Кто-то крикнул: «Огнём! Жечь огнём!» Кто-то другой крикнул: «Не стрелять в штабе, идиот!»
— Запросите экзорциста! И уборщицу! — взвизгнул штабной маг, пятясь к выходу.
Агриппина не двинулась.
Она стояла у стола и смотрела, как чёрная слизь растекается по карте. Как она обтекает флажки, но не сбивает их. Как она добралась до края стола и остановилась. Как будто знала границу.
— Тихо всё, — сказала Агриппина. И штаб замолчал, потому что когда командующий Легиона говорит «тихо» таким голосом, замолкает даже артиллерия. — Все на местах. Оружие убрать.
— Но госпожа генерал…
— Я сказала убрать.
Она наклонилась к приёмнику. Слизь на столе пузырилась, подрагивала. В ней проступали линии, символы, что-то похожее на буквы, но не совсем.
Агриппина уже такое видела. В доме своей дочери. Такая же штука текла из Магкомпа Маркуса, когда тот проклял его…
Из динамика раздался голос. Почти детский, с интонациями, от которых хотелось одновременно рассмеяться и проверить, заперта ли дверь.
— 「Г н о м и к… м о ж е т… п е р е д, а в, а т ь… п р и к, а з ы…」
Голос сменился бульканьем, сквозь которое угадывалось ххиканье.
— 「Г о л у б и… н е в к у с н ы е… Г н о м и к… л у ч ш е…」
Тишина в палатке стала такой плотной, что её можно было резать ножом.
Агриппина выпрямилась и посмотрела на чёрную слизь. Перевела взгляд на динамик, из которого всё ещё сочился дёготь.
— Так это ты, кусок техноереси, — сказала она. — Тебя Маркус послал?
Динамик хихикнул. Радостно, как ребёнок, которого похвалили.
— 「О т… д я д и… М, а р к у с а… О н… п р о с и т… н е… с т р е л я т ь… п о… к у к л, а м…」
Агриппина закрыла глаза.
Мой зять, подумала она. Мой любимый, мать его, ненаглядный зять. Опять.
Она вспомнила, как впервые встретилась с ним. Деревянный мальчик с внимательными глазами, вежливыми манерами и отличными генами. Агриппина тогда подумала: ну, хотя бы не буйный. Хотя бы не из тех сумасшедших изобретателей, которые взрывают лаборатории и создают запрещённое оружие.
Как же она ошибалась.
— Техноересь с амбициями связиста. Восхитительно, — произнесла он. — Полагаю, про понятие «секретность» ты не знаешь, кусок грязи?
— 「З, а т о… Г н о м и к… з н, а е т… г д е… в ы… п р я ч е т е… к о н ь я к…」 — радостно сообщил динамик.
— Да ты прирожденный разведчик… — хмыкнула Агриппина.
— 「Д я д я… М, а р к у с… г о в о р и т… Г н о м и к… х о р о ш и й… Г н о м и к… п о м о ж е т… Г н о м и к… в и д и т… в е с ь… г о р о д…」
— Я не сомневаюсь, — сказала Агриппина. — Адъютант.
Лейтенант вздрогнул.
— Д-да, госпожа генерал?
— Подключите эту тварь к командирским рациям.
От такого приказа у всего штаба отвисли челюсти.
— Госпожа генерал… — начал адъютант. Голос был осторожный, как у сапёра, который нащупал проволоку. — Это… это же нелегальный искусственный разум. Это, возможно, демоническая сущность. Устав прямо запрещает…
— Лейтенант, Устав также запрещает проигрывать войну разумным кустам, — Агриппина повернулась к нему. — У меня три когорты без связи. Третий фланг не получал приказов два часа. Голубей сожрали. Лошади не вернулись.
Она указала на приёмник, из которого торчала чёрная слизь.
— Оно работает. Мне плевать, что это. Плевать, откуда оно взялось, нарушает ли оно устав, закон, моральный кодекс и все заповеди разом. Если этот кусок цифрового дерьма может передать мой приказ третьему флангу, то вы будете с ним работать. Вы будете с ним вежливы. Скажете ему и «пожалуйста», и «спасибо». Ясно?
— Я… да, госпожа генерал.
— Выполнять.
Адъютант сглотнул и посмотрел на чёрную слизь, которая пузырилась на тактической карте. Слизь посмотрела на него. Глаз у нее не было, но ощущение взгляда было таким отчётливым, что лейтенант отступил на полшага.
— Э-э, — сказал он. — Здравствуйте. Мне нужно… передать приказ третьему флангу. Отступление на вторую линию. Закрепиться у моста. Если мост не удержат, то взорвать. Вы можете… это передать?
Жидкость пару раз булькнула. А потом ответила:
— 「Г н о м и к… м о ж ет… Г н о м и к… у ж е… п е р е д, а л…」
Адъютант моргнул.
— Уже?
— 「Г н о м и к… б ы с т р ы й… Т р е т и й… ф л, а н г… п о д т в е р ж д, а е т… Н, а ч и н, а ю т… о т с т у п л е н и е… М о с т… б у д е т… з, а м и н и р о в, а н…」
Ещё одна пауза. Потом из динамика донеслось довольное мурлыканье.
— 「Г н о м и к… т, а к ж е… н, а ш ё л… в, а ш и х… г о н ц о в… и… л о ш, а д е й… О н и… в… о в р,
