ладно работаем
Камера поплыла. Дёрнулась, нашла стену лифта. Грави-двигатели в пазах — старые, рунные, не маго-механика. Потом камера нашла Люциана, взяла крупный план, и я увидел его глаза.
В них плескался ужас. Граф косился на кристалл каждую пару секунд. Взгляд загнанный. Так смотрят на клетку с голодным гулем, у которой вот-вот треснет замок.
— Руны на этом… устройстве… Это же закрытые архивы Внутреннего Круга… — подошедшая Элис почти ткнулась носом в монитор. — Их даже в теории запрещено использовать на материальных объектах! Кто им разрешил?
— Ну вот, — сказал я. — Теперь используют на практике.
Кира подошла с другой стороны. Кружка кофе в одной руке, другой грызёт ноготь.
— Может, тётя Арли просто обрушит шахту? — Кира прищурилась, глядя на экран. — Подрежет тросы. Кристалл прочный, а паладинов размажет тонким слоем.
— Артемия внутри, — отрезал я.
— Зато минус три злодея. И красивый БАМ.
— Смотрим дальше.
Кира фыркнула, но замолчала.
Лифт шёл вниз. На стенах шахты мелькали руны, маркирующие этажи. Минус третий. Минус пятый. Минус десятый. Чем глубже, тем старше становились руны. Никакой декоративной чепухи поздних эпох — голая математика и утилитарный эфирный каркас.
Я знал этот почерк. Так нас, молодых магов, две тысячи лет назад учили в академии. Старая школа. Орден смог сохранить часть древних секретов для личного пользования.
Лифт встал. Раздались лязг, скрежет, и двери поехали в стороны.
Я придвинулся к экрану так близко, что чуть не упёрся носом в стекло.
Камера Арли выхватила из темноты колоссальный подземный собор, вырубленный в скале бог знает когда. Потолок уходил в темноту. Колонны — десятки колонн, каждая толщиной с хороший дуб — подпирали своды. Угол наклона стрельчатых арок был не менее тридцати семи градусов.
Знакомая геометрия. Мои учителя были одержимы этой архитектурной пропорцией. Утверждали, что только она выдержит давление астрала.
Руны на колоннах светились золотом. Тихо, ровно, без мерцания. Две тысячи лет горят и не гаснут.
— Класс «Абсолют», — Элис говорила так тихо, что я едва расслышал. — Защитные контуры класса «Абсолют». Считалось, что технология утеряна…
— Сюрприз, — хмыкнул я. — Орден просто зажал её для себя.
По обе стороны от центрального прохода, в нишах между колоннами, стояли саркофаги. Большие, в рост человека. Белый камень, золотая вязь, тусклое свечение. Десятки. Может, сотни.
[Арли]: босс, тут гробы вертикальные. ненавижу такое, нулевая эргономика. они там стоя спят?
[Маркус]: Это стазис-капсулы. Не гробы. Продолжай снимать.
[Арли]: ОНИ ВЫГЛЯДЯТ КАК ГРОБЫ
[Арли]: если оно выглядит как гроб и стоит как гроб то это гроб
[Арли]: даже если внутри кто-то храпит
Люциан и паладины шли по центральному проходу. Платформа-пасть с кристаллом ехала за ними по рельсам, утопленным в пол. Они не смотрели по сторонам. Явно бывали здесь не раз.
В центре зала стоял алтарь, сращённый с алхимическим реактором. Чёрный камень основания, трубы, рунные контуры, система подачи и фильтрации эфира.
На алтаре лежал саркофаг. Белый мрамор, золотая вязь. Крупнее и богаче остальных.
Камера Арли подобралась ближе. Зернистая картинка поплыла, сфокусировалась. На крышке саркофага было имя. Золотые буквы, изящный шрифт.
МИРОС.
Мирос… Мои деревянные пальцы сжались с таким сухим треском, что я едва не выломал себе суставы.
Мирос, основатель Ордена. По официальной версии он умер две тысячи лет назад, похоронен в неизвестном месте, канонизирован, обожествлён. Арли говорила мне, что его портрет в каждом учебнике. Даже если это учебник по сексуальному просвещению для подростков.
По неофициальной версии — вот он. Как сказала бы Арли, наелся и лежит.
Мирос. Мой старый друг, соратник, с которым мы прошли через многое… который относился к смерти как к досадной технической недоработке Господа Бога и собирался лично переписать чертежи.
Я всегда говорил ему, что тема бессмертия очень опасна. Можно влезть в такой омут, из которого уже не выбраться. Мирос смеялся и называл меня занудой.
И вот, значит, как.
Орден хранил его тушку две тысячи лет. Передавали из поколения в поколение. Вся эта махина с их кодексами и идеалами Равновесия, всё это было построено вокруг одного саркофага. Самая дорогая обёртка для мумии в истории.
И теперь они собирались его разбудить. Влить в него энергию Дикого Леса, пропущенную через кристалл, в котором заперта маленькая девочка.
За спиной Элис тяжело оперлась о верстак. Её пальцы дрожали, бессознательно сминая какую-то схему. Лицо белое.
— Они… — начала она. — Всё это время…
— Да, — сказал я. — Всё это время.
— Я так понимаю, это не историческая экскурсия? — мрачно спросила Рейна. — Мы сейчас смотрим, как они заводят древнего бога или что-то в этом роде?
На экране Люциан подкатил платформу к алтарю. Кристалл Артемии засветился ярче. Розовый свет мешался с золотым, тени на стенах шевелились, и от этого казалось, что собор дышит.
Потом в кадр вошёл Октавиан. Спокойный и деловитый, он осмотрел саркофаг, провёл пальцами по золотой вязи на крышке, кивнул чему-то своему. Повернулся к Люциану. Тот посмотрел на него так отчаянно, словно хотел попросить милостыню.
Камера взяла Октавиана крупнее. Аудио не было, но встроенный в МагКомп дешифратор-ИИ начал переводить движения его губ в дёрганый текст чата.
[Дешифратор]: легион жжет лес, но эфирный фон достиг критической массы [Дешифратор]: город пропитан энергией
[Дешифратор]: система готова к поглощению
[Дешифратор]: ждем астрономического часа
Астрономический час. Момент, когда эфирные потоки встают в нужную конфигурацию.
[Арли]: он проверяет подключение
[Арли]: трубы от кристалла к саркофагу
[Арли]: руны на алтаре зажигаются по очереди
[Маркус]: Покажи рунную последовательность на алтаре. Крупный план.
[Арли]: ок сек ща зум
[Арли]: токо тут пыльно жесть
[Арли]: в астрале какая-то вековая магическая пыль
[Арли]: забивается в нос
[Арли]: босс я ща
Нет.
Я увидел это раньше, чем оно случилось. Увидел и ничего не мог сделать.
[Маркус]: АРЛИ НЕ
В астрале нельзя чихнуть. Но когда эфирный фон так зашкаливает, астральная проекция может непроизвольно «икнуть» энергией, сбрасывая напряжение. Изображение резко дёрнулось.
Эфирный всплеск, это как кинуть камень в тихую воду. Круги расходятся, и любой маг, который хоть немного чувствует тонкий план…
Октавиан и Люциан вскинули головы. Синхронно, как по команде. Октавиан смотрел прямо в объектив. Никакой злости, только холодный, препарирующий взгляд.
Потом его глаза вспыхнули белым.
Экран залило чистым, хирургическим белым светом. Десятая Тень, полная мощность, направленный удар в астрал.
Элис вскрикнула. Кира так стиснула
