а г е… з а… в т о р ы м… с е к т о р о м… Ж и в ы е… И с п у г, а н н ы е… Г н о м и к… п р и н е с… и м… ф о н, а р и к…」
Адъютант повернулся к Агриппине. На его лице боролись ужас и облегчение. Облегчение побеждало с небольшим отрывом.
— Оно… работает, госпожа генерал.
— Разумеется, работает, — Агриппина уже снова склонилась над картой, переставляя флажки. — Капитан, новая диспозиция. Третий фланг отходит к мосту, мы перебрасываем резерв на…
— 「Г о с п о ж а… г е н е р, а л…」
Агриппина подняла взгляд на приёмник.
— Что?
— 「Г н о м и к… в и д и т… в е с ь… ф р о н т… Г н о м и к… м о ж е т… п о к, а з, а т ь…」
Чёрная слизь на карте пришла в движение. Она перетекала, меняла форму, и там, где она проходила, на бумаге проступали линии. Чёткие, точные, в реальном времени. Позиции тварей и направления их атак. Слабые точки в обороне. Концентрация сил противника.
Всё, что Агриппина пыталась восстановить по обрывкам донесений последние шесть часов, — всё появилось здесь, на карте. Черный деготь рисовал с точностью, которой позавидовал бы штабной картограф.
— Он показывает даже пульс раненых в лазарете пятой когорты, — прошептал капитан, вглядываясь в черные линии. — Святые Небеса… Если мы выживем, я хочу, чтобы эта дрянь служила в моем взводе.
Агриппина смотрела на карту. На живую, обновляющуюся в реальном времени карту, которая показывала ей всё.
— Капитан, — сказала она. — Отмените резерв. Новый план. Смотрите сюда, вот этот коридор между вторым и четвёртым секторами. Видите? Лес туда не лезет. Это наш шанс на контрудар.
— Вижу, госпожа генерал. Но как мы передадим приказ… — он сделал короткую паузу. — Ах да…
Оба посмотрели на приёмник. Из динамика донёсся звук, подозрительно похожий на самодовольное хмыканье.
— 「Г н о м и к… у ж е… т, а м… Г н о м и к… в с ё… п е р е д, а с т… Г н о м и к… х о р о ш и й… 」
Агриппина потёрла переносицу и раскрыла шкатулку с алхимическими гвоздями.
— Передайте Маркусу, — сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь. Гвоздь хрустнул на зубах. — Если он выживет, мы серьёзно поговорим о его хобби.
— 「Г н о м и к… п е р е д, а с т… и… э т о…」
— Я не сомневаюсь, — сказала Агриппина. — Я ни секунды не сомневаюсь.
Она посмотрела на карту, живую пульсирующую карту, которая показывала ей войну так, как она не видела её никогда. Войну в реальном времени. Война, которую техноеретический демон превратил в стратегическую игру в реальном времени.
Штабной картограф, стоявший в углу с циркулем, медленно осел на стул. Двенадцать лет в академии только что проиграли конкуренцию луже мазута.
— Господа, — сказала Агриппина. — У нас снова есть глаза и уши. Хоть и весьма… жидкие. Капитан, готовим контрудар через коридор, силами второй когорты. Адъютант, координируйте через… — она посмотрела на приёмник, — … через нашего нового связиста. И будьте с ним вежливы. Это приказ.
— Есть, госпожа генерал!
Палатка ожила. Офицеры склонились над картой. Приказы полетели, прямо через чёрную слизь, через цифровой мицелий.
Впервые за шесть часов Легион видел поле боя целиком. Впервые за шесть часов Агриппина могла командовать, а не гадать.
Она стояла у стола, и её тень падала на карту, смешиваясь с чёрными линиями Гномика. Стальной Корсет и цифровое дерьмо. Союз, о котором не напишут в учебниках.
Но который, возможно, спасёт город.
Из динамика донеслось тихое, довольное:
— 「Г н о м и к… л ю б и т… п о м о г, а т ь…」
Агриппина не ответила. Но уголки её рта приподнялись. На миллиметр. На долю секунды.
Этого никто не заметил.
Кроме Гномика. Гномик заметил всё. Но тактично промолчал.
Глава 16
SYSTEM_CORE_OVERRIDE_INITIATED…
МагКомп пискнул.
Я не сразу обратил внимание. Мы только вернулись с вышки Голем-Прома. Рейна перевязывала ссадину на локте. Кира снова варила кофе (уже шестую кружку, я считал), Очищение на нее матерился (ему не нравилось, что в его новом теле готовят кофе). Кира возмущалась, что кофе от Очищения намного вкуснее обычного и вообще, ему жалко что ли? А Элис бормотала над разложенными на полу схемами рунных контуров.
Рутина апокалипсиса: запах жжёного кофе, крови и раскаленного металла.
МагКомп пискнул ещё раз. Настойчивее.
На экране забилось анонимное окно видеовызова. Ни протокола связи, ни ID, просто слепое чёрное пятно, которое мигало с мерзкой, аритмичной частотой.
— И кому я вдруг понадобился? — я подошел принял вызов.
Картинка была дрянная. Зернистая, дёрганая, цвета плавали. Сигнал шёл через Гномика, через его цифровой мицелий, через полгорода помех и эфирного мусора. Аудиоканал окончательно сдох где-то в этих сетях, но Гномик умудрился протолкнуть изображение.
Я увидел металлические балки, заклёпки, освещенные тусклым светом пары ламп. Камера смотрела вниз откуда-то сверху, из угла. Грузовой лифт? Здоровенный, промышленный, из тех, на которых на нижние уровни спускают маго-реакторы или буровые установки. Камера мелко тряслась в ритме спуска.
Внизу были люди.
Я сразу заприметил Люциана, одного из членов совета директоров Голем-Прома. Он стоял, вцепившись в поручень побелевшими пальцами, и тяжело дышал. Его Сопровождали два паладина Ордена в полном облачении, с опущенными забралами. И между ними, внутри странно жутковатой конструкции, похожей на пасть, стоял розовый кристалл.
И спящая Артемия внутри него.
В углу экрана замигал текстовый чат.
[Арли]: босс, я в лифте
[Арли]: едем на минус бесконечный этаж
[Арли]: тут воняет ладаном и сыростью
[Арли]: если меня тут спалят, клянись, что форматнёшь мои рабочие кристаллы и очистишь историю браузера. Это важно! Не спрашивай, почему.
Я молча сел и придвинул к себе клавиатуру.
[Маркус]: Поверни камеру на двадцать градусов левее. Крупный план грави-двигателей лифта. И покажи лицо Люциана.
[Арли]: босс, я тут в логово древнего зла еду, мог бы для приличия спросить, надела ли я шапку
[Арли]: ладно
