сползла с плеч. Тепло и прилив сил наполняли меня не из кольца, но изнутри, будто моё сердце было напитано невиданной силой, резервы которой я мог использовать по запросу через время. И до сих пор самый первый мой полученный навык показывал наибольшую пользу. Даже удача не работала так часто.
Постепенно приходя в нормальное состояние, я погладил взмыленную лошадь по горячей шее. Бедная кобыла дрожала от изнеможения. Я поспешил снять с неё сбрую, затем отвёл к воде и насыпал остатки овса из небольшого мешка.
— Прости, это всё что есть, но мы уже близко, — тихо произнёс я, ещё раз погладив лошадь. В ответ она лишь приподняла голову и негромко фыркнула.
Я до сих пор так и не дал ей имени, потому как даже и не предполагал, что в моём окружении всё же появится настоящая терпеливая и верная скаковая.
Я оставил её у водопоя, на виду, и принялся за работу, занялся лагерем.
Сухих веток под ногами оказалось мало, но я нашёл несколько мёртвых кустов и целое поваленное дерево. Для розжига веточек хватало, а вот что-то покрупнее приходилось добывать силой: без пилы оставалось только вцепиться в плотные слои древесины и вырывать их по частям. К счастью, было за что ухватиться — ствол местами пошёл глубокими трещинами, да и сучьев на нём хватало.
Щепки разлетались во все стороны, пока я, чувствуя даже странное удовольствие, работал руками и плечами. Я хватался за уязвимые места, напрягал каждый мускул и с треском разрывал древесные волокна. Дерево оказалось промёрзшим и куда крепче, чем я сперва думал, но удача была на моей стороне: один из изломов пошёл так легко, что мне не пришлось возиться, укорачивая заготовки для костра.
Да, рваные, добытые грубой силой поленья вышли длинноватыми, но так даже лучше — дольше протлеют, а там, глядишь, хватит и до самого утра.
В какой-то миг у меня даже появилась вероломная мысль по-быстрому наклепать из дерева идолов Сталрока и использовать как топливо, но я всё же не стал настолько уж портить наши отношения.
Набрав внушительную охапку веток, разложил всё на месте, выбранном под кострище. Высечь искру из огнива — проще простого, чуть сложнее оказалось раздуть огонь. Нехотя костёр всё же разгорелся и принялся поедать немного отсыревшую древесину.
У ручья я умылся и помыл руки. Голод дал о себе знать урчанием в животе, подтолкнул меня поскорее вернуться к седельным сумкам со съестным у костра.
В припасах у меня было немного вяленого мяса, хлеб и пара горстей крупы. В ход пошло всё. Благодаря котелку и минутам кулинарной медитации над огнём у меня получилась неплохая каша с мясом.
Перед ужином я проверил доспех, который мне так и не пригодился — он скорее просто оказался обузой для и так перегруженной лошади. Я разложил все важные вещи, чтобы утром ничего не пришлось искать и тратить время на сборы.
Вскоре совсем стемнело, и я сел за ужин. Ел медленно, вслушивался в треск костра и редкие звуки погружающейся в ночь дикой природы. Закинув в огонь поленьев покрупнее, я уселся на расстеленную рогожку и даже не заметил, как провалился в сон.
* * *
Я проснулся от резкого звука и с чувством, что произошло нечто плохое. Сначала даже не понял, что послужило причиной, но вскоре услышал топот копыт. Моя лошадь пронеслась мимо костра, напуганная кем-то, и лишь громко фыркнула мне на прощание.
Приподнялся, ощущая впервые за долгое время неприятную тяжесть после сна. Пелена в глазах оказалась предрассветным туманом, что затянул все окрестности. Вспомнил, что по глупости вчера так и не стреножил лошадь, отчего теперь, возможно, остался в полном одиночестве.
Я не успел ничего понять.
Нечто с чудовищной силой ударило меня в грудь да так сильно, что в грудной клетке послышался хруст. Я упал на спину и захрипел, попытался втянуть хоть немного воздуха, но его будто, наоборот, вытягивали из лёгких. Я задыхался. Жгучая боль захлестнула сильным приливом.
В тумане промелькнули высокие тени. Чья-то грубая ладонь оказалась настолько большой, что полностью обхватила мою шею и потащила меня прочь от тлеющего кострища.
Я вцепился в огромную лапищу, выцарапывая ногтями чужие костяшки, цепляясь за крупные пальцы. На мгновение мне почти удалось разжать эту хватку, но тут передо мной возникла другая тень — ближе, отчётливее. Из серой пелены показался рогатый демон, но не обычный. Он в тяжёлых шипастых доспехах с менее уродливой мордой, чем у тех его собратьев, которых я привык истреблять десятками. У него был осмысленный взгляд и почти что человеческие глаза.
А ведь я уже встречал такого в сгоревшей деревне, в сопровождении огнедышащих рогатых. Но тогда обошлось без драки.
Помню, как могильный холод прокатился по спине от одной только мысли, что эти твари разумны. Но почему они пришли за мной именно сейчас? Что им нужно? Просто убить меня?
Морда демона передо мной исказилась в ухмылке. Он поднял ладонь и будто демонстративно показал горстку серой субстанции, похожей на пепел, затем подул мне в лицо.
Серебристая пыль обволокла глаза, нос и будто бы заполонила всё вокруг. Я невольно вдохнул, а после провалился внутрь себя на секунды. Выбираться обратно было тяжело, но я не сдавался. Заметил, что боль в груди куда-то мгновенно пропала, и я почему-то жалел об этом. Интуитивно казалось, что сильная боль помогла бы мне быстрее прийти в себя, зацепиться хоть за что-то реальное и настоящее.
Силы вытекали из меня стремительно, как вода из треснувшей бочки. Усталость накатила ещё сильнее, чем вчера после долгой дороги. Ноги стали ватными, руки не слушались. Я боролся с неведомой силой, пытающейся затянуть меня обратно в мир сновидений, а то и вовсе на тот свет.
Меня же тем временем продолжали тащить за горло. Для обычного человека, наверное, бы давно уже всё закончилось; но я чувствовал, как борются мои кровеносные сосуды, как сопротивляется мой разум и работают те циферки в системе, позволяющие мне гораздо больше, чем обычному человеку.
На грани потери сознания я услышал их речь. Не просто нечленораздельные звуки или злобный рык, как раньше, а отчётливые слова, незнакомый язык. Резкий, ломкий, гортанный. Однако неожиданно слух прорезали знакомые сочетания:
— Гур шах… А сейчас? Ты хочешь слышать нас? Ты понимаешь нас? Несите его к камню! Прикуйте!
Я едва держался, но мысли ещё цеплялись за реальность. Интересно, о чём он? Я точно не хотел их слышать — а вот они, похоже, очень даже
