Если честно, то я не слишком расстраивался – в джедаи никогда не рвался, а уж в квисатц-хадерахи и подавно. Мне так спокойнее. Хоть уровень целителя и самый низкий для метагома, зато стабильный. Пожизненный.
Но как же тогда быть с видением термоядерного апокалипсиса? Раз уж сам не гожусь в пророки, стало быть, предсказание мне слал другой ридер? Так ведь? А вдруг…
Вдруг он из будущего? Может, вообще все прорицания оттуда, из туманной послезавтрашней дали?!
«Чудны дела твои, человече…»
Воскресенье, 12 марта. День
Москва, улица Малая Бронная
Большая квартира наполнилась суетой, радостной и бестолковой. Девчонки пищали за дверью спальни, но их мощное сюсюканье перебивалось пронзительным «Уа-а-а!» Звучало почти как одинокое «ура!», знаменуя очередную победу жизни.
Мягко улыбаясь, я посмотрел на распаренного Женьку. Он не спал всю ночь, забывшись на рассвете. Прикорнул, сидя за столом, из-за чего прядь волос забавно торчала как рожок. Даже голубой берет не смог ее умять. А в шесть утра грянул телефон: «У вас девочка!» И старший сержант Зенков помчался бегом по безлюдным улицам – встречать Юлию Евгеньевну…
Изя с Дюхой заняли деревянный диванчик. Сидели тихо и смиренно. Девушки носились то вверх, то вниз по гулкой лестнице, таская пеленки, распашонки, подгузники, а эти двое провожали подруг взглядами растерянными и робкими, как будто открывая для себя нечто новое, неизведанное. Юрка Сосницкий крепился, но наверх не пускали и его.
«Сами еще не наигрались!» - фыркал он, кривя губы в снисходительной усмешке.
Первой «наигралась» Светлана. Усталая, но довольная, она тихонько спустилась в гостиную, шепотом сообщив, что «обе умаялись и спят!»
На цыпочках сошла Рита.
- Поднялся бы, - сбрасывая просветленное умиление, она обняла меня за руку. – Тебя бы точно пустили.
- Не хочу выделяться, - тепло улыбнулся я, и кивнул на Жукова с Динавицером: - Глянь, сплошная кротость.
Девушка хихикнула, и обернулась к растрепанному Жеке.
- Отмечаешь, папочка?
- Да я по чуть-чуть, - застыдился Зенков, - а то, боюсь, развезет. Хоть как-то нервы унял! – широко размахнувшись, он пожал мне руку: - Спасибо, что Машку в тот роддом пристроил – рядом почти! Никогда еще так кроссы не бегал! Ха-ха-ха!
- Ш-ш-ш! – рассерженно зашикала Светлана из темного коридора. – Спят же. Пошлите, отметим…
- Не пошлите, а пойдемте, - расплылся старший сержант. – Нерусь!
Шевелёва показала ему розовый язычок, и скрылась. За нею утопал «папаша», ступая по паркету в одних носках. Рита прильнула ко мне, заглядывая в глаза, и нежно спросила:
- А меня ты тоже в «тот роддом» пристроишь? М-м?
- Рано тебе по материнству скучать, - строго ответил я. – Сама еще, как дитё!
Девушка прижалась крепче, поцеловала меня в шею, и шепнула на ухо:
- Бережешь, да?
- Берегу, - твердо ответил я. И подумал, что вся моя мужественная жесткость потечет как воск, лишь только Рита захочет от меня ребенка по-настоящему. Заласкает так, что я исполню ее желание. Уж если Инке удалось, то Марику и подавно.
«Только пусть будет девочка, - вздохнул я, мысленно капитулируя. – Ну их, пацанов этих…»
Тот же день, позже
Тегеран, район Эвин
Рехавам Алон вполне доверял своим «гвардейцам», но не сидеть же вечно в кабинете, надо хоть изредка и «в поле» бывать. А то утратишь наработанное годами чутье. Да и мозги не бывают лишними, особенно его ум, заточенный на мгновенный анализ.
Слегка припадая на ногу, раненую в Бейруте, полковник вышел на крошечный балкончик. Квартал тут тихий, заселенный торговцами средней руки, чиновниками и старичками-рантье. Да и весь район Эвин благополучный до тошноты. Окунаясь в пышную зелень, он докатывался волною крыш до отрогов Эльбурса.
Алон сощурился, фокусируя взгляд на угловатом сером строении, что угрюмым утесом воздвиглось над глянцевым разливом листвы. Тюрьма Эвин.
- Рабби… - несмело позвал Ариэль.
- Иду, Ари, - Рехавам развел тяжелые гардины и шагнул в комнату.
Четверо «гвардейцев» обступили стол – свисавший над ним абажур с бахромой бросал свет на ватман с планом тюрьмы. Белый лист упрямо желал свернуться, и бумажные углы прижали парой пистолетов, здоровенным револьвером «Магнум» и шипевшей рацией «уоки-токи».
«Кадр из голливудского боевика!» - улыбнулся Алон, ощущая полузабытое возбуждение.
- Показывай, Ари, - велел он, упираясь ладонями в столешницу.
Сосредоточенный и собранный, Кахлон кивнул.
- Тюрьма новая совсем, ее выстроили по приказу шаха лет шесть назад, - заговорил он отрывисто. - Внутри несколько общих блоков-бараков на сорок человек каждый и два отделения – мужское и женское – по десять одиночных камер…
- Местечко оч-чень неуютное, - вмешался Юваль. – И шесть туалетов на триста человек! А «одиночки»… Тесные бетонные коробки! Вверху вечно включенная здоровенная лампа дневного света, внизу – потертый коврик на цементном полу. И больше ничего!
Ари кивнул и продолжил:
- За все годы – ни одного побега. Штурмовать Эвин бесполезно и бессмысленно. Подкупить тюремщиков? В принципе, это возможно, но не в нашем случае. Деньги-то найдутся, а вот время… К тому же персы сходны с арабами в трусости и необязательности.
- Да и охрана САВАК бдит, - кивнул Алон. – Идеи есть?
- Мы должны действовать буквально с налету, рабби! Что, если использовать «вертушку»? – Кахлон заспешил, словно боясь, что ему не позволят изложить план. – Два раза в неделю, по вторникам и пятницам, Масуда Раджави выводят на прогулку во внутренний двор-колодец. Это единственная возможность вытащить его из застенков!
- Я бы предложил «Хьюи-Ирокез», - Гилан Пелед приподнял голову, морща лоб. – У него не дверцы по бортам, а ворота! Удобно. А места хватит и для лебедки, и для парочки пулеметов. Изымаем Раджави – и в горы! Куда-нибудь на здешний лыжный курорт. Цион, ты же пилотировал «Хьюи»?
- Хорошая машина, - лениво протянул Ливлат. – Место для посадки мы отыщем, это не проблема. Но надо, чтобы ты нас уже ждал – отступать будем быстро. Найди хотя бы «Тойоту» завалящую… Нет, лучше местный «Пейкан»! Тогда мы точно затеряемся.
- Найду, - кивнул Гилан.
- Будем считать, что план готов, - Алон выпрямился, складывая руки на груди, и хмыкнул: - Вчерне! Необходимо связаться с товарищами Раджави по партии… этой… как ее… «Моджахедине Хальк». Пусть передадут весточку в тюрьму, чтобы Масуд ждал нас и был готов. Миха передал имена тех, кто не скурвился. И последнее, - он внимательно оглядел всю четверку. – Ни одного промаха, парни. Ни одного лишнего слова. Шахская САВАК не лучше гитлеровской гестапо, а я не хочу потерять никого из вас.
- Мы будем крайне осторожны, рабби! – пылко высказался Ари. – Верно, ребята?
- Ага! – дружно ответили ребята.
- Ну, я надеюсь, - кривовато усмехнулся Рехавам, и забрюзжал, пряча эмоции: - Забирайте свои железяки!
«Гвардейцы» мигом разобрали оружие, и чертеж тюрьмы «Эвин» скрутился в трубку.
Глава 2
Вторник, 14 марта. Утро
США, штат Нью-Йорк, Хадсон-Пайнз
Аидже проснулся со знакомым ощущением – будто его голова опустела, как фляга из тыквы-горлянки. Он сел и хмуро осмотрелся. Небольшую комнатенку заботливо отделали в «индейском» стиле. Пол укрыт ковриками, сотканными в племени навахо, стены отделаны плетенкой из бамбука. Даже круглая сеточка Ловца Снов в ивовом обруче болтается над топчаном.
Целитель криво усмехнулся – бледнолицым без разницы, чья кровь бежит в его жилах. Им, что бороро, что дакота. Краснокожий, и ладно.
С усилием поднявшись, Аидже прошаркал к разбитому окну. С улицы дуло – вчера он разозлился на муть в голове, и запустил в стену бутылку с недопитым виски. А попал в стекло. Ну, и ладно…
