за колышек напарник якорем удерживал друга.
Через минуту напряжённой борьбы шипастые ветки расслабились. Первый парень быстро пошёл в сторону дерева, утаскивая за собой лианы, а по пути воткнул копьё в землю рядом с белым камнем. Верёвка расслабилась, и второй парень поспешил вперёд. За несколько секунд он преодолел девять метров, мёртвой хваткой вцепился за третий по счёту колышек и что-то крикнул. Напарник с нарукавником остановился.
Лианы вновь дёрнулись, мгновенно натянувшись с громким хлопком. Парня протащило полметра, оставив на земле вспаханный след от сапог. Верёвка натянулась. Начался новый раунд борьбы. Потом ветви обмякли и вновь парни повторили пробежку. И так до тех пор, пока второй охотник не схватился за крайний колышек, предварительно положив рядом с собой топор. За всё это время первый авантюрист преодолел практически метров сорок, и лианы теперь напоминали длинные шипастые спагетти.
Первый что-то крикнул второму и побежал к дереву, стараясь как можно сильнее вытащить ветви из скверного места. Второй добытчик схватил топор и помчался к белому камню. Там взял рогатину, накрутил на него лианы и точным ударом топора отсёк их. Обрубки втянулись обратно в скверное место, а парень как можно сильнее вцепился в рукоять копья и вдавил его в землю, прижимая ветви. Лианы дёрнулись с такой силой, что первого охотника подкинуло в воздух. Он пролетел несколько метров и, сделав кувырок, приземлился на корточки, с ошарашенным лицом расставив руки в сторону.
Напарник заржал во всю глотку. Он разводил руки, тыкал пальцами в сторону друга и корчил испуганные гримасы. Первый что-то говорил второму, да не сдержался и сам залился немного нервным смехом. Минуту парни смеялись, выпуская напряжение, пока не приступили к изучению добычи. Они растянули на земле лианы и несколько раз прошли рядом, внимательно изучая каждую. Спустя минуту второй человек показал в противоположную от меня сторону и стал вытаскивать длинные колышки из земли. Он запаковал все инструенты в рюкзак и отправился к следующему месту, подготавливать всё для новой охоты на порождения.
В это время первый добытчик надел толстые перчатки и аккуратно срезал расщеплённые надвое листья, складывая их в кастрюлю, а лианы наматывал на древко копья и впихивал в один из мешков. Получилось пять полных мешков, парень связал из вместе и оставил на земле, а сам взял кастрюлю с листьями, оставшиеся инструменты и направился к другу.
После третей добычи порождений, пока один из парней занимался лианами, другой пошёл за хворостом. Уже через полчаса всё было убрано, обед съеден, и парни долгих два часа вальяжно сидели под деревьями. За это время все три связки мешков сдулись, словно опустев. Парни тяжело вздыхали, доставая из них подобие небрежно скрученных толстых мотков блестящей лески. А с мешка они доставали четыре и пять мотков, а иногда даже шесть или семь мотков лески.
Когда парни добрались до кастрюли с листами, то выглядели они как насильно съевшие тухлого мяса. Они вяло открыли кастрюлю, и тут же резко закрыли её обратно. И растянули губы в довольной улыбке. Оба парня подняли руки к небу и в особо пафосной манере одновременно что-то произнесли. Я смог разобрать только слово: «Таксатон».
Один из парней остался рядом с кастрюлей, второй же побежал к рюкзаку за маленьким тряпичным свёртком. В нём стеклянная бутылочка, такая же пробка и крохотная металлическая ложка с серебристым блеском. Парень аккуратно пересыпал содержимое кастрюли в бутылку. Её содержимому добытчики радовались как мелкие дети, радостно переговариваясь, хотя жёлто-зелёного порошка в бутылочке оказалась на донышке: грамм двадцать, не больше.
Парни собрались и двинули в мою сторону, но прошли несколько шагов и завернули в лес. Я бы убил их, заметь они меня. Да, это двулично, ведь с теми четырьмя разумными я вообще ничего не сделал. Вот только тогда меня не видели, а сейчас мы, практически, столкнулись бы лицом к морде.
Я не позволю увидевшему меня разумному остаться в живых, но и просто так убивать разумных тоже не хочется. Если это не самооборона или не сокрытие собственного присутствия — то лучше обойтись без лишних жертв. Я не маньяк, и некровожадный убийца.
* * *
За тринадцать ночей, прошедших со встречи добытчиков лиан — я многое увидел. И сейчас, сидя в лесу недалеко от берега океана, я вновь задавался одним и тем же вопросом: где все драконы? За прошедшие дни мне не встретился ни один из сородичей. Мы должны править небом и быть повсюду — но вместо этого в небе лишь я, птицы, и несколько летающих монстров.
Встречались похожие на гарпий твари. Внешне человек с птичьими ногами и крыльями вместо рук, но вот рот больше похож на вывернутого наизнанку морского ежа, да и крик у них такой, что истошный крик прибрежных чаек и то мелодичней. Встречались и летающие змеи с крыльями и с кольцеобразной трещоткой на хвосте. Но это единственное, что получилось рассмотреть: как и любые другие летающие твари, они скрывались за горизонтом, едва заметив меня.
Будоражило ещё то, что порченные места встречались гораздо чаще, чем я думал. Попадались и крохотные клочки скверны метров десять в диаметре, и огромные территории в десятки километров. Скверна проявляла себя по-разному в зависимости от места: лес или луг, холм или берег озера она. И везде угадывалась некая закономерность. На лугу не появлялись изменённые деревья или тронутые порчей лесные звери, а в лесу не могла заколоситься огромная, трёхметровая трава едко коричневого или розового цвета. А иногда между двумя скверными местами могло быть не больше километра. Однажды встретился грунтовая дорога, с каждой её стороны было по небольшому лугу с резиновыми кустарниками, высокой травой и ростками, похожими на нераскрывшиеся бутоны тюльпанов.
Но ещё, за прошедшие тринадцать дней, я всё же виделся с разумными.
В первый раз меня привлекло свечение в лесной чаще. Сперва я жутко обрадовался, что получится поговорить с разумными, перекинуться парочкой слов. Я желал простого, обычного общения. Вот только светился, медленно пульсируя серо-зелёный густой мох, освещая небольшие полянки в глубокой чаще и разбросанные на них трупы, полу сгнившие и свежие, с оторванными конечностями или головами. Чуть поодаль от полян в чаще леса лежали сваленными в огромную кучу изломанные телеги.
А ещё мох освещал огромные деревья, внешне подражавшие человеческим телам. Из-за древесной структуры деревья отращивали сразу десять ветвистых рук, ног и несколько широких стволов в качестве голов. Эти энты ходили по полянкам и шуршали листвой друг перед другом, либо же стояли на
