костей, разогнанных тремя шагами разбега. Дверь — не выдержала: петли вырвало из рамы, доски — треснули, куски — полетели внутрь. Грохот — как взрыв в тишине ночного порта.
За Крэшем — остальные. Восемь. С факелами — два, — освещающими внутренность склада рваным, мечущимся светом. С оружием — ножи, дубинки, один — с короткой цепью, намотанной на кулак. Лица — разные, но выражение — одно: предвкушение. Глаза — блестящие, жадные, пьяные. Оскаленные.
Крэш — впереди. Огромный. На голову выше всех. На две — шире. Руки — как бревна, кулаки — как наковальни. Лицо — широкое, плоское, красное от выпивки и от природы: кожа — грубая, пористая, как кирпич. Глаза — маленькие, глубоко посаженные, почти утонувшие в складках жира и мышц. Умные? Нет. Хитрые? Может быть. Жестокие — да. Однозначно.
— Где мазь? — спросил Крэш. Голос — как лопата по гравию: скрежещущий, тяжёлый, как будто каждое слово нужно было выкапывать из глотки. — Где деньги? Где — всё?
Он — осматривался. Голова — поворачивалась медленно, как башня. Факельный свет — метался по стенам, по полу, по углам. Пусто. Чисто. Тюфяки — пустые. Ящики — сдвинуты. Никого — кроме мальчишки. Одного.
— Нет мази, — сказал Эран. Стоял — в центре, руки — опущены, лицо — спокойное. Спокойное — настолько, что это было неправильно. Ненормально. Мальчик — один — против девятерых — и спокоен. Как будто — они пришли к нему в гости. Как будто — он — ждал. — Нет денег. Нет ничего.
Крэш — шагнул вперёд. Его ботинки — тяжёлые, подкованные — грохотали по доскам, как копыта.
— Врёшь, мелкий. Мне — сказали. Ты — тут варишь. Каждый вечер. Горшочки. Склянки. Мазь. Деньги. Всё — здесь. И ты — здесь.
— Я — здесь, — согласился Эран. — Мазь — нет. Деньги — нет. Можешь обыскать. Ничего не найдёшь.
Мешок — за досками, в щели, под слоем мусора. Тетради — в мешке. Деньги — в поясе, на теле. Горшочки — у Маллера, последняя партия сдана вчера. В складе — пусто. Чисто. Как операционная — перед операцией.
Крэш — не слушал. Крэш — не умел слушать. Это — было не в его природе. Его природа — действие. Прямое, грубое, неостановимое. Как — камнепад. Камни — не слушают. Камни — падают.
— Обыскать, — сказал он. Своим. Не повернув головы. — Всё перевернуть. Каждую доску. Каждый ящик. Если найдёте — забираем. Мальчишку — тоже.
Трое — двинулись. К углам. К штабелям. К ящикам. Начали — переворачивать: доски — летели, ящики — грохотали, тюфяки — рвались. Грубо. Шумно. Как — свиньи, роющие землю.
Остальные — стояли полукругом. Между Эраном и дверью. Отрезая — выход.
Эран — стоял. Неподвижно. Считал.
Девять. Взрослых. Вооружённых. Пьяных — частично. Один — огромный. Не маги — ни одного Эфирного фона. Обычные люди. Мясо и кости. Сталь и дерево.
В прошлый раз — с Жилой — он сдержался. Шестеро — и он сдержался. Использовал — минимум: Эфирное усиление удара, невидимое, неощутимое. Никто — не понял. Никто — не рассказал «маг». Рассказали — «мальчишка быстрый». Разница — принципиальная.
Но — Крэш — не Жила. Жила — думал. Жила — считал. Жила — принимал условия, если условия были выгодны. С Жилой — можно было говорить. С Жилой — работал язык.
Крэш — не думал. Крэш — ломал. Крэш — не принимал условий, потому что условия — это для людей, которые разговаривают. Крэш — не разговаривал. Крэш — приходил, брал и уходил. Или — приходил, брал и бил тех, кто мешал.
С Крэшем — нельзя договориться. С Крэшем — можно только одно.
Остановить.
И — показать, что останавливать — было плохой идеей. Для тех, кого остановили. Показать — так, чтобы больше не пришли. Ни Крэш. Ни его люди. Никто.
Это — означало магию. Открытую. Видимую. Неотрицаемую.
Девять свидетелей. Каждый — расскажет. Завтра — весь нижний город будет знать. «Мальчишка — маг. Швыряет людей. Лёд из пальцев. Камень из пола.» Послезавтра — Гильдия. Через неделю — может быть — дальше.
Цена.
Но — альтернатива? Позволить Крэшу — найти мешок (не найдёт — хорошо спрятано, но — если перевернут весь склад...). Позволить — забрать. Позволить — избить, сломать, утащить. Позволить — уничтожить всё, что он строил два месяца.
Нет.
Эран — принял решение. За секунду. Меньше — за долю секунды. Как — принимал в Тальме. Как — примет ещё не раз.
— Стойте, — сказал он.
Голос — изменился. Не громче — другой. Ниже. Холоднее. Глубже. Как будто — под голосом мальчика проступил другой голос. Старше. Тяжелее. Тот, который слышали в Тальме — на поле, перед частоколом, — прежде чем земля вздрогнула и каменные зубы пробили поверхность.
Крэш — остановился. Не от голоса — не от слова. От ощущения. Что-то — в воздухе — изменилось. Не видимое, не слышимое, — но ощутимое. Как — электрический заряд перед грозой. Как — вибрация в земле перед землетрясением. Волосы — на загривке Крэша — встали. Кожа — покрылась мурашками. Мышцы — сжались, рефлексом, древним, дочеловеческим: «Опасность. Хищник. Замри.»
Крэш — не замер. Он — не умел замирать. Он — переключился на другой рефлекс: «Опасность. Хищник. Бей.»
Шагнул вперёд. Кулак — поднялся.
Эран — поднял руку.
Эфир — хлынул по каналам. Не тонкой струйкой — потоком. Широким, мощным, контролируемым — как открытый шлюз плотины. Кольцо Грэма — на пальце — пульсировало, горячее, живое, скрывая фон, пряча источник. Но — действие — не спрячешь. Результат — не замаскируешь.
Воздушный толчок — первый. Невидимый. Бесшумный. Как удар кулаком — только кулак был из сжатого воздуха, размером с дверь. Он ударил ближайшего — того, что с цепью на кулаке — в грудь. Мужик — не закричал: воздух вышибло из лёгких раньше, чем он успел набрать его для крика. Отлетел — назад, спиной — в стену, голова — в доску. Грохот. Треск. Тело — сползло по стене и осталось сидеть, голова — свесилась на грудь. Не мёртвый — без сознания. Может — с сотрясением. Но — живой.
Двое, которые обыскивали дальний угол, — обернулись. Увидели — товарища на полу. Не поняли — как. Кто — ударил? Мальчишка — стоит в трёх метрах. Не подходил. Не бил. Стоит — рука поднята,
