— Разумеется, а как же еще прикажешь тебя называть? — пожала плечами «коричневая» девица и с усмешкой добавила: — До водяного тебе годков не хватает и еще кое-чего. Водёнок — водёнок и есть!
— А вы кто такие? — спросил Мах.
Девицы озадаченно переглянулись. Общее недоумение озвучила «синяя»:
— Ну ты даешь, водёнок! Хочешь сказать еще не разу в жизни мавок не видывал?
— Из какого захолустья ты бултыхнулся к нам в Серебрянку? — добавила «розовая».
— Значит вы мавки, — сообразил Мах и поинтересовался: — И что же вы, мавки, делаете в Подводье?
— Как — что делаем? — удивленно переспросила «коричневая». — Живем здесь. Так же, как и ты, там у себя… Кстати, а откуда ты родом?
Только теперь, после этих ее слов, Мах заметил у странных девушек на руках и ногах — мавки были босые — между пальцами полупрозрачные перепонки — точно такие же, как у него на перчатках.
Рыцарь собрался было разъяснить, что он вовсе никакой не водёнок, но не успел и рта раскрыть, как вновь затараторила «синяя»:
— Ха! Да какая разница откуда он! Мавки, похоже нам подфартило подцепить нецелованного водёнка! Чур, красавчик мой! Милый, меня зовут Квоха. А как тебя?
— Мах, — отрекомендовался рыцарь.
— Да пошла ты, Квоха! — в едином порыве возразили сестре две другие девицы.
— Не слушай эту дуру, Мах, — продолжила возмущаться коварством сестры «розовая». — Ты вовсе не обязан выбирать именно ее! Мне, например, ты тоже сразу приглянулся. Кстати, меня зовут Своха. А это вот… — девушка показала на «коричневую», — Твоха. Впрочем, какая разница, как ее зовут, ведь не секрет, что я гораздо симпатичнее сестричек. Поэтому…
Что «поэтому» узнать Маху не удалось, потому что в следующую секунду Твоха накрыла ладонью чересчур разговорчивой рот Свохи и выпалила:
— Мах, ты и эту придурочную не слушай. Лучше полюби меня — точно не пожалеешь… Ах ты стерва!
Последняя фраза «коричневой», разумеется, к рыцарю никакого отношения не имела, а была адресована Квохе, которая незаметно подкралась к сестре и вцепилась той в волосы.
— Вот это, я понимаю, веселуха! — ликовал над ухом Маха дед Пузырь. — Только мой рыцарь может довести с виду вполне пристойных девиц до такого остервенения! Ты только посмотри как они друг дружку мутузят! Махуня, я начинаю чувствовать себя здесь, как дома!
— Пузырь, прекрати молоть чушь! — шепотом одернул призрака Мах и в полный голос обратился к девушкам: — Эй, мавки, так дело не пойдет. Вы конечно… гм… особы вполне симпатичные, и мне льстит ваше внимание, но, извините, подруги, у меня уже есть невеста.
— И что с того? — пожала плечами Квоха. — Подумаешь невеста, мало ли кому тебя обещали. Нам с сестрами папаша вон тоже вроде бы женишков подыскал. Но кто знает, какие там у отца на примете водёнки. Ему ведь в первую очередь важна родовитость. А, в итоге, муженек либо уродом кособоким окажется, либо, того хлеще, немощным старцем!
— Квоха дело говорит, — поддержала сестру Своха. — Скажешь своему родителю, что нашел другую, посимпатичнее. Всего и делов-то.
— Раз уж родители не уследили, и мы встретились, нужно извлечь из этого для себя выгоду, — вставила свое слово Твоха. — Закон на нашей стороне! Выбирай, Мах, из нас троих — какая больше приглянулась?
— Нет, мавки, я так не могу, — уперся рыцарь. — Я водёнок честный и не могу менять невест, как нательные сорочки.
— Ну ты кретин! — выразила общее возмущение сестер Своха.
— А вы бесстыжие, самовлюбленные мавки, — обиделся Мах. — И вообще, плохие вы, пойду я от вас. У меня дел невпроворот, а времени в обрез.
— Ах так, — перебила рыцаря Квоха, — значит пришел, соблазнил, наобещал золотые горы, обесчестил, а теперь, видите ли, времени у него в обрез! Я этого так не оставлю!
— Чего ты несешь, кого это я соблазнил и обесчестил? Как тебе не ай-яй-яй! — попытался усовестить наглую девицу Мах.
Но куда там! Она заголосила еще громче:
— Требую суровой справедливости!
— Сестренка, может не стоит? — робко попросила Своха. — Не хочет и не надо, другого водёнка сыщем.
— Да, Квох, отступись. Ну позабавились и будет, — поддержала третья сестра.
— Нет стоит! Я хочу этого красавчика! — возразила упрямая мавка и, вскинув руки над головой, проорала: — Водяной приди, твоя дочь взывает к твоей милости!
И в ту же секунду в дюжине шагов от рыцаря с мавками появилась закутанная в темно-серый плащ человеческая фигура.
Сказать, что Мах представлял себе грозного водяного несколько иначе, все равно что вообще ничего не сказать. Вместо убеленного сединами, внушающего благоговейный трепет старца, взору Маха предстало какое-то несуразное существо — гремучая смесь человека и рыбы. Сверху до пояса существо походило на мужчину лет пятидесяти — все, как положено, слегка выдающийся вперед живот, мощная грудь, широкие плечи, сильные мускулистые руки и голова, правда совершенно лысая, как куриное яйцо. Но снизу — вместо ног у него был большой рыбий хвост, широкий плавник которого все время колебался из стороны в сторону, удерживая тело в вертикальном положении. Все тело водяного, за исключением лица и ладоней рук, было покрыто рыбьей чешуей, и те его участки, что не были прикрыты плащом, ярко блестели в солнечном свете. Лицо у существа было под стать облику. Левый глаз был круглым рыбьим, правый же обычным человеческим. Нос в общем-то человеческий, но уж больно уродливый, — его кончик на добрый вершок выступал вперед и заметно загибался вправо, как будто кто-то своротил его водяному добрым ударом кулака. Безгубый рот совершенно не скрывал два ряда острых зубов. На месте ушей у водяного были рыбьи жабры. Вот такое вот страшилище увидел Мах.
Как и у мавок, на руках у водяного между пальцами были полупрозрачные перепонки. В левой он перебирал четки, составленные из крупных черных жемчужин. Правая была свободна.
— Ну вот, добалагурились, — проворчал дед Пузырь. — Еще один подводный колдун по нашу душу пожаловал. М-да, много чего я в жизни перевидал, но таких уродов лицезреть еще ни разу не доводилось. Смотри как скалится! Ой не нравится мне все это, Махуня.
Оттолкнувшись хвостом от невидимой воды, водяной подлетел к рыцарю, протянул ему свободную руку и отрекомендовался:
— Симбуль Пятнадцатый, к вашим услугам.
— Мах Первый, — выпендрился в ответ рыцарь, отвечая на крепкое рукопожатие. Прикосновение к ледяной ладони подтвердило, что глаза его не обманывают.
Познакомившись, водяной повернулся к своим дочкам и грозно спросил:
— Итак. Кто из вас, мавки, дерзнул потревожить мой покой?
— Отец, я требую благословения! Вот мой жених, — Квоха нагло ткнула пальцем в сторону Маха.
— Что?! — моментально взъерепенился водяной. Его лицо, и без того уродливое, исказилось яростью и пошло темно-зелеными пятнами. В его правой руке вдруг появилась длинная ярко-голубая плеть. Он с места взмыл на добрую сажень и, нависая над дочками, замахнулся на них плеткой.
Своха и Твоха испуганно пискнули, пригнулись и попятились за спину сестры. Квоха же, напротив, смело шагнула вперед.
Водяной ударил. Но у самой спины своевольной мавки плеть ярко вспыхнула и исчезла.
— Как видишь, Закон на нашей стороне, — твердо заявила непокорная дочь.
— Эх, Квоха, Квоха, — укоризненно покачал головой водяной. Яростный блеск в его глазах померк так же быстро, как и вспыхнул. Он медленно опустился обратно на дно.
— Надо же, как быстро растут наши дети, — сказал Симбуль, обращаясь к Маху.
— Отец, я требую благословения, — напомнила о себе Квоха.
Водяной повернулся обратно к решительной дочке и ответил:
— Запретить я конечно не могу, раз уж вы вот так нечаянно встретились. Закон на вашей стороне, но… Заклинаю, дочка, одумайся! Зачем тебе связывать свою судьбу с этим голодранцем? Он же Первый, и имя у него какое-то несерьезное — Мах. Не иначе изгой, без роду, без племени. С таким водяным бултыхнет тебя в какое-нибудь забытое Создателем болото и сгниете там заживо, в нищете и безвестности. А перед твоим потомством закроются все двери наших знакомых. Да что знакомых, даже родные сестры от них нос воротить начнут.
