уснул без сновидений.
Глава 11
Заброшенный Валдайский монастырь встретил Алину Громову не звоном колоколов, а сухим, злобным треском лопающегося от мороза кирпича. Зима тут была другой. Не вялая питерская слякоть и не новгородская снежная каша, а жестокий, выжимающий слезы континентальный мороз, от которого стынет не только тело, но и, кажется, сама душа.
Деревянные перекрытия купола давно обвалились, и небо — серое, тяжелое, как крышка негасимого гроба — давило прямо на алтарь. Стоило отметить, молиться в таких условиях было проблематично. Вместо икон — мох, вместо свечей — сосульки, свисающие с остатков фресок, на которых святые мученики смотрели с откровенным осуждением. Иди, мол, отсюда, демонская кровь.
Алина стояла посреди разрушенного нефа, на истерзанном каменном полу, и дышала так тяжело, словно только что пробежала марафон в противогазе. Её руки, покрытые тонкой сеткой порезов, дрожали. Из кончиков пальцев тянулись невидимые простому глазу нити.
Золотые. Синие. Серые.
Класс «Нитевод» давался ей со скрипом, как старая cinq-скоростная коробка передач на дедовском «Москвиче». Саша, её гениальный брат-аномалия, мог просто разорвать ткань реальности, пропустить через себя вирус Искры и выплюнуть обратно. У него работало грубо, топорно, но блин, как эффективно. Алина же пыталась стать хирургом. Она пыталась не резать, а сшивать.
И пока что у неё получалось примерно как у пьяного, который делал мешковину нитками из стали.
Система мигнула перед глазами, издевательски подсвечивая красным:
«Ошибка сборки. Целостность узла — 12%. Сбой контура. Мана рассеивается».
— Твою мать! — выдохнула Алина, и нити с тихим хлопком лопнули, осыпавшись на камень искрящейся пылью.
Она опустилась на колени, прямо в снег. Горло горело. Мана кончилась не в ноль, а куда-то в глубокий минус, откуда тянуло тошнотой и мигренями. На первый взгляд, идея учиться вязать узлы из маны казалась блестящей. Управлять потоками, связывать чужие навыки, блокировать Кураторов. Но на деле это оказалось сродни попытке связать мясорубку из сырых макарон. Нити скользили, не хотели держать форму, а если она прикладывала усилие — просто ломались.
— Неплохо для третьей попытки, — раздался голос за спиной.
Алина не вздрогнула. Она уже привыкла к тому, что в этом разрушенном мире у неё нет личного пространства. Она обернулась.
На краю обрушенной колонны сидел он. Призрак. Дух. Ошметок данных, принявший человеческий облик. Высокий, тощий, с острыми эльфийскими чертами лица и глазами, в которых плескалась тьма, разбавленная издевательским интеллектом. Лицо Малкорана. Бывшего Архитектора Дарквуда, чью золотую нить её брат с корнем вырвал из реальности. Того самого ублюдка, который выкачивал миры. Теперь он был просто фантомом, застрявшим в её голове, как навязчивая реклама, которую нельзя пропустить.
— Иди к черту, Малкоран, — устало буркнула Алина, поднимаясь и отряхивая колени. — Тебе ли судить. Ты вон целую планету сшил, и где она теперь? Пыль в вакууме.
— Я сшивал её для Управления, — призрак плавно спустился со стены, не касаясь земли. Эффектное появление, ничего не скажешь. — А ты пытаешься сшивать для себя. В этом твоя ошибка, девочка. Нитевод не может творить из ничего. Нитевод должен использовать то, что уже сплетено.
— Я не хочу использовать чужое. Я хочу создать своё.
— Глупости. — Малкоран подошел ближе. От него тянуло холодом, тем самым, бездонным холодом умирающей вселенной. — Ты пытаешься вязать узлы из чистой маны. Это как пытаться построить дом из воды. Тебе нужен фундамент. Чужая воля. Чужая боль.
Он протянул полупрозрачную руку и указал куда-то в сторону алтаря. Там, прямо в воздухе, висел разлом. Мелкий, едва заметный, класса «С». Обратный Разлом. Алина чувствовала его даже закрытыми глазами — тягучую, грязную вонь мобов, что скреблись по ту сторону.
— Управление боится Обратных Разломов, — продолжил Малкоран, обходя её кругом, как хищник. — Потому что через них приходит хаос. Неконтролируемая, дикая мана. Твари, которые не подчиняются Системе. Ты пыталась разрезать нити Кураторов. Но зачем резать поводок, если можно перехватить его?
Алина нахмурилась.
— Ты о чем?
— Позволь мне показать тебе кое-что, Нитевод. — Голос призрака стал вкрадчивым, как шелест ядовитой змеи. — Ты хочешь спасти брата. Саша — Аномалия. Он ходячий вирус. Управление не остановится, пока не препарирует его. Твой брат — динамит, который вот-вот взорвется. А ты пытаешься обернуть его в вату. Но ваты не хватит. Тебе нужен броневик.
— И ты, конечно, знаешь, где его взять?
— Знаю. — Малкоран улыбнулся. Улыбка у него была как у акулы, увидевшей пловца с открытым порезом. — Класс «Пастырь». Ты можешь не только резать нити, девочка. Ты можешь брать их в руки. Твари из Обратных Разломов — они не просто мясо. Они проводники. Если ты станешь Пастырем, ты сможешь управлять ими. Всей ордой. Ты сможешь направить их на Кураторов, на Ревизоров, на всё Управление. Тебе не нужно сражаться с Системой в одиночку. Ты создашь армию, которая сожрет Систему изнутри.
Алина молчала. Внутри всё сжалось в тугой, ледяной комок. Она видела мобов. Скорлупы, Ткачи, те жуткие многоножки из Дарквуда. Они были машинами для убийств, лишенными разума, движимыми только голодом. И управлять ими… это значит впустить этот голод в себя.
— Цена, — хрипло сказала она. — Какая цена?
— Какая может быть цена за спасение брата? — Малкоран развел руками. — Всего лишь маленькая корректировка. Твоя человечность, Алина, она мешает тебе. Сострадание, жалость, мораль — всё это гири на ногах пловца. Пастырь не жалеет скот. Пастырь гонит скот на бойню. Тебе придется перестать видеть в мобах чудовищ. Начать видеть в них инструмент. Оружие.
— Я стану такой же, как вы, — прошептала она. — Как Управление.
— Нет. Ты станешь хуже. Управление — это бюрократы. Они доят коров. А ты станешь волком, который решит, что доить скучно, и сожрет пастухов. — Призрак наклонился к самому её уху. — Выбирать тебе, Алина Громова. Либо ты смиряешься с тем, что твой брат умрет в подвалах Управления, где его будут резать на кусочки ради Искры. Либо ты берешь кнут и становишься хозяйкой стада.
Разлом за алтарем пульсировал. Оттуда доносился скрежет, вой, почти физически ощутимая жажда крови. Алина посмотрела на свои руки. На порезы. На то, как дрожат пальцы от бессилия. Она вспомнила голос Саши в том последнем сообщении. Усталый. Обреченный.
«Не ищи меня. Я справлюсь».
Вранье. Он не справится. Он один против мультивселенной корпорации. А у неё нет
