меня потемнело в глазах.
Маша. Они забрали Машу. Девушку, в которой моя Искра. Девушку, которую я поклялся защищать.
— Господин, — Жигано осторожно тронул меня за плечо. — Ваша аура…
Я посмотрел на свои руки. Синее свечение больше не было мягким. Оно полыхало. Оно ревело, как пламя газовой горелки, пожирая кислород в комнате. Искра Пустоты ответила на мою ярость, выходя на режим, которого я сам немного побаивался.
— Они забрали её, — произнес я. Мой голос звучал так, будто я глотал битое стекло. — В моем доме. Под моей крышей. Они… контролировали моих людей и забрали Романову!
«Саня, — Тишина в моей голове был предельно серьезен. — Ты не в том состоянии, чтобы гоняться за Калибратором. Твоя мана нестабильна. Ты только что потерял кучу сил на ТЭЦ. Тебе нужно…»
— Мне нужно найти Игнатия, — оборвал я его. — И Уса. Где, черт возьми, Ус⁈
Мы выбежали на лестницу. Внизу, в холле, слышались звуки боя. Но они были неравномерными. Кто-то стонал. Кто-то кричал.
Мы спустились.
Холл напоминал картину Данте, если бы Данте писал в жанре черной комедии. Ус сидел у стены, прижимая к животу окровавленную руку. Его костюм был разорван, на лице — глубокая царапина от клинка или ножа. А перед ним, на полу, лежали тела. Пятеро индийцев. Все мертвы.
Но Ус не смотрел на них. Он смотрел на человека, который стоял посреди холла.
Это был он. Ворон.
Ревизор выглядел так же, как и вчера. Серый костюм, пустое лицо. Ни капли пота, ни пятнышка крови. Он стоял в луже чужой крови, как стойкий оловянный солдатик, и его серые глаза смотрели на меня с тем самым клиническим интересом.
А в его руке, за шиворот, как котенка, он держал Машу Романову.
— Громов, — произнес Ворон. Его голос прошелся по моим нервам наждачкой. — Ваше сопротивление неэффективно. Ваша Искра — это баг. Ваша империя — это карточный домик. Я забираю то, что принадлежит Управлению.
— Отпусти её, — я шагнул вперед. Синее пламя на моих кинжалах взвыло, как живое. — И я, может быть, оставлю тебе твою пустую башку на плечах.
Ворон чуть склонил голову.
— Угрозы. Примитивно. Вы — животное, Громов. Опасное, но предсказуемое. Вы привязались к этому объекту. Вы дали ей свой вирус. Это ошибка. Управление не терпит ошибок.
Он поднял свободную руку. Воздух вокруг него задрожал.
Я рванулся вперед, но Аранис оказался быстрее.
В сторону Ворона обрушился ледяной шторм. Сотни ледяных пик со свистом рассекли воздух. Этого хватило бы, чтобы прошить насквозь бронетранспортер. Ворон даже не моргнул. Он просто сделал жест, словно отмахиваясь от назойливой мухи.
Пространство вокруг него сложилось. Ледяные пики, достигнув невидимой границы, рассыпались в мелкую пыль. А потом невидимая волна отбросила Араниса назад. Эльфа швырнуло через весь холл, он пробил спиной стену и осел, харкая кровью.
— Призванная дрянь против Калибратора, — покачал головой Ворон. — Это не битва. Это статистика.
— Жигано! — заорал я.
Темный эльф взмыл в воздух, занося меч.
Ворон вздохнул и как-то небрежно щелкнул пальцами.
Жигано замер. Его тело пронзила золотая вспышка, и он с грохотом рухнул на пол, как марионетка, у которой обрезали ниточки. Он не убит, я чувствовал это, но он не двигался.
— Две пешки сняты, — констатировал Ревизор. — Ваш ход, аномалия.
Я не придумал ничего лучшего, чем активировать стремительность. И ударил… всей своей силой.
Впервые за всё время на лице Ворона появилось выражение. Не страх. Не боль. Просто… удивление.
Мой удар был настолько быстрым, что воздух хлопнул… сверхскорость, видимо. Машу вырвало из его рук и отбросило в сторону, прямо на руки выползающему из-за стены Усу. А Ворона отшвырнуло к входной двери.
Его серый костюм дымился. Идеальная маска лица дала трещину — по щеке потекла черная, маслянистая жидкость, похожая на кровь мертвых миров.
— Вирус, — процедил он, глядя на меня. В его голосе больше не было спокойствия. — Ты повредил оболочку. Это… неприемлемо.
Он шагнул ко мне. Воздух вокруг него стал густым, как кисель. Мое тело сковал паралич. Я не мог пошевелить и пальцем. Золотые нити, невидимые, но осязаемые, обвивали мои руки, ноги, шею. Они душили меня, высасывая силы.
— Я не буду тебя убивать, Громов, — произнес Ворон, подходя вплотную. Его лицо было в десяти сантиметрах от моего от моего. — Убить тебя — значит потерять Искру. Я просто вырежу её из тебя. Медленно. Точечно. И ты будешь смотреть, как твой вирус становится нашей собственностью.
Он поднял руку и в этот момент пол под нами провалился.
Из-под земли, прямо сквозь фундамент особняка, ударил столб черного, удушающего пара. Запах гнили, серы и той самой синтетической маны, которую я так ненавидел.
Ворон отшатнулся, теряя концентрацию. Золотые нити, державшие меня, ослабли. Я рухнул на колени, жадно загребая воздух ртом.
— Что это⁈ — рявкнул Ревизор.
А потом из дыры в полу полезли они.
Мобы. Но не обычные. Скорлупы с фиолетовыми прожилками, Ткачи, чьи нити были черными, как смоль, какие-то новые твари, похожие на помесь скорпиона и бензопилы. Они вырывались из-под земли, как черви из трупа, заполняя холл.
Обратный Разлом. Прямо у меня в доме!
Я обернулся. На лестнице стояла она.
Алина.
Моя двоюродная сестра.
Она изменилась. Её глаза были черными, как бездна, а от её рук тянулись нити — не золотые, не синие. Черные. Они подсоединялись к каждому мобу, как поводки.
— Не трогай моего брата, — сказала Алина. Её голос эхом отдался от стен, и мобы, рыча, сомкнули кольцо вокруг Ворона.
Ревизор посмотрел на неё. На армию монстров. На меня. На Уса, который уже тащил Машу к запасному выходу.
Его лицо снова стало бесстрастным. Только черная кровь на щеке выдавала, что он уязвим.
— Пастырь, — произнес он с презрением. — Ты решила играть с грязью, девочка? Это не спасет вас. Управление…
— Заткнись, — Алина дёрнула нити.
Мобы бросились на него.
Взрыв. Золотая вспышка. Несколько мобов испарились, превратившись в пепел. Но их было слишком много. Они наседали на Ревизора, рвали его костюм, царапали кожу.
Ворон понял, что переоценил себя. Он не ожидал, что в моем доме появится еще одна аномалия, да еще и с личной армией из Обратного Разлома.
Он вскинул руку. Воздух перед ним разорвался, открывая портал — не радужный, а стерильный, белый, как больничная
